КОРПОРАТИВНЫЕ СПОРЫ: ОСОБЕННОСТИ СУДЕБНОЙ ЗАЩИТЫ ПРАВ СУБЪЕКТОВ КОРПОРАТИВНЫХ ПРАВООТНОШЕНИЙ

АРБИТРАЖНОЕ СУДОПРОИЗВОДСТВО

УДК 347.918

КОРПОРАТИВНЫЕ СПОРЫ: ОСОБЕННОСТИ СУДЕБНОЙ ЗАЩИТЫ ПРАВ

СУБЪЕКТОВ КОРПОРАТИВНЫХ ПРАВООТНОШЕНИЙ

© 2011 г. О.В. Наумова

Ростовский филиал Российской академии правосудия 344038, г. Ростов-на-Дону, ул. Ленина, 66

Rostov Branch of Russian Academy of Justice 66 Lenina St., Rostov-on-Don, 344038

            Статья посвящена рассмотрению специфики судебного порядка рассмотрения дел по корпоративным спорам в арбитражных судах. Автор дает определение понятий «корпоративный конфликт» и «корпоративный спор» с учетом последних изменений процессуального законодательства, приводит общую характеристику правового регулирования судопроизводства по корпоративным спорам, а также дает оценку роли суда в разрешении корпоративных конфликтов.

            Ключевые слова: корпоративные правоотношения, корпоративные конфликты, корпоративные споры, защита прав, арбитражные суды, порядок рассмотрения дел по корпоративным спорам, правовое регулирование судопроизводства по корпоративным спорам.

            The article examines the character of court procedures of hearing cases of corporate disputes by courts of arbitration.  The author defines the notions of “corporate conflict” and “corporate dispute” considering the latest changes in procedure legislation, gives general characteristics of legal regulation of legal proceedings of corporate disputes, and assesses the role of a court in settling corporate conflicts.

           

            Keywords: corporate legal relations, corporate conflicts, corporate disputes, protection of rights, courts of arbitration, court procedure in corporate disputes, legal regulation of court proceedings in corporate disputes.

            Суду, как правило, в литературе отводится значительная роль в разрешении корпоративных конфликтов. Об этом свидетельствует большое внимание к так называемому «антирейдерскому закону» – изменениям, внесенным в процессуальные акты, которые, по мнению разработчиков закона, должны способствовать более эффективному разрешению корпоративных споров в арбитражном суде [1, c. 12-14]. Вместе с тем анализ данного закона, а также практики рассмотрения корпоративных споров арбитражными судами приводит к выводу о том, что обращение в арбитражный суд в большинстве случаев становится одним из запланированных действий участника корпоративного конфликта для достижения его собственного интереса [2, c. 152].

            В юридической литературе существует общепризнанное мнение о корпоративных конфликтах как о причинах возникновения корпоративных споров, рассматриваемых арбитражными судами [3, c. 11]. В соответствии с положениями действующего АПК РФ дела по корпоративным спорам рассматриваются арбитражным судом по общим правилам искового производства. Защита нарушенных прав в судебном порядке осуществляется с помощью правовых средств, предусмотренных ст. 12 ГК РФ, и норм специального законодательства, регулирующего корпоративные отношения.

            Прежде чем приступить к характеристике судебной формы разрешения корпоративных споров, необходимо дать определение таким понятиям, как «корпоративный конфликт», «корпоративный спор», рассмотреть их субъектный состав, привести классификацию корпоративных споров согласно действующему процессуальному законодательству.

            Согласно определению, содержащемуся в Большом юридическом словаре, «корпорация» в правовой терминологии США и ряда других стран — понятие, обычно означающее юридическое лицо, организацию. Термином «корпорация» пользуются всякий раз, когда хотят подчеркнуть, что организация рассматривается как единое целое и может выступать участником в гражданском обороте [4, c. 321]. Современное значение этого понятия основано на выделении признаков членства, участия.

            К корпорациям можно отнести как коммерческие организации (акционерные общества, общества с ограниченной ответственностью, производственные кооперативы), так и некоммерческие (ассоциации (союзы), некоммерческие партнерства, потребительские кооперативы). В российской правовой доктрине корпорации часто рассматриваются в узком смысле – как коммерческие организации, объединяющие нескольких участников, уставный капитал которых поделен на доли [5, c. 12].

            В рамках кодификации и совершенствования гражданского законодательства среди принципиальных изменений системного характера в Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации, одобренной в октябре 2009 г. Советом при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства, констатируется назревшая сегодня необходимость включения в ГК РФ корпоративных отношений в круг отношений, регулируемых гражданским законодательством и определяющих его предмет (ст. 2 ГК РФ). Как подчеркивается, этим, в известной мере условным названием охватывается уже достаточно четко обособившаяся группа интенсивно развивающихся отношений по созданию юридических лиц корпоративного типа, участию в них и связанным с таким участием обязательствам. В связи с этим предлагается законодательно закрепить деление юридических лиц с точки зрения организационной структуры на корпорации (построенные на началах членства) и некорпоративные юридические лица. При отнесении к первым хозяйственных обществ и товариществ, производственных кооперативов и большинство некоммерческих организаций, а ко вторым – унитарных предприятий, фондов и учреждений [6].

            Корпоративные правоотношения складываются в связи с созданием и деятельностью корпораций. При этом корпоративные правоотношения рассматриваются в двух аспектах: в узком смысле – как внутренние отношения в корпорации, и в широком смысле – как отношения, возникающие в связи с предпринимательской деятельностью корпорации как юридического лица. Субъектами корпоративных отношений являются: корпорация, ее учредители, а также члены органов управления корпорации.

            Корпоративный конфликт, согласно устоявшейся в учебной литературе позиции, имеет место в результате совершения неправомерных действий со стороны участников или членов органов управления, менеджеров общества, нарушающих права и законные интересы других участников и (или) общества [7, c. 536]. Субъектный состав участников корпоративных конфликтов несколько отличается от состава участников корпоративных отношений: это участники (акционеры) общества, как мажоритарные, так и миноритарные, лица, занимающие должности в органах управления общества (директора и менеджеры), хозяйственное общество как лицо, олицетворяющее общие для всех участников (акционеров) интересы, а также лица, чьи интересы нарушены самим обществом (кредиторы, работники общества, и т.д.).

            Понятие «корпоративный спор» является сложным в силу двуединой смысловой нагрузки: прилагательное «корпоративный» определяет субъектный состав спорных правоотношений, предмет и объект спора; существительное «спор» указывает на процессуальный характер понятия. Субъектами корпоративного спора могут выступать: юридическое лицо, орган управления юридического лица, предпринимательские объединения юридических лиц, акционер, участник (учредитель).

            В основе корпоративного спора лежит конфликт интересов. Юридическая конструкция коммерческой организации такова, что в ее субъектный состав включено значительное число лиц, являющихся носителями имущественных интересов. Предпосылки конфликта интересов — ограниченность единых для множества заинтересованных лиц денежных и иных имущественных ресурсов, психологически обусловленное противоречие личных интересов и интересов компании.

            Положения ст. 48 ГК РФ имеют принципиальное значение: законодатель целенаправленно установил юридическую модель разграничения интересов и соотношения имущественных прав юридического лица и его учредителей. Особенности предмета корпоративных споров предопределены спецификой корпоративных прав участников, акционеров корпорации.

            Рассматриваемые категории – корпоративные конфликты, корпоративные споры – до недавнего времени не имели законодательного закрепления в российском праве. Неполное определение понятия «корпоративный конфликт» применительно к акционерным обществам содержит Распоряжение ФКЦБ России от 04.04.2002 № 421/р «О рекомендации к применению Кодекса корпоративного поведения». Это любое разногласие или спор между органом общества и его акционером, которые возникли в связи с участием акционера в обществе, либо разногласие или спор между акционерами, если это затрагивает интересы общества, по своей сути представляет собой корпоративный конфликт, так как затрагивает или может затронуть отношения внутри общества [8].

            В соответствии со сложившейся практикой можно выделить следующие виды корпоративных конфликтов в зависимости от целей воздействия:

1)     прекращение прав собственности на акции;

2)     нарушение прав акционеров, удостоверенных акциями;

3)     нарушение интересов общества.

            Прекращение прав собственности на акции может быть осуществлено, например, путем внесения записи в реестре акционеров общества о списании акций со счета акционера на основании подложных документов, оспаривания в суде сделки купли-продажи акций.

            Нарушение прав акционеров является самой многочисленной группой неправомерных действий, которые зависят от того, какое право акционера в результате нарушено: право на участие в управлении обществом, право на получение части прибыли общества или право на информацию о деятельности общества. К таким действиям необходимо отнести также неправомерные действия со стороны лица, осуществляющего ведение реестра акционеров, связанные с неисполнением законных требований акционера по передаче акций или получению необходимой информации из реестра акционеров.

            Нарушения интересов хозяйственного общества происходят при заключении невыгодных для общества сделок по отчуждению имущества общества или приобретению имущества менеджерами общества, а также сделок, приводящих к несостоятельности общества, выбора менеджерами общества ошибочной стратегии развития, а также при злоупотреблении акционерами (участниками) своими правами, вводящими общество в дополнительные расходы.

            В юридической литературе содержание понятия «корпоративный конфликт», как правило, раскрывается через описание потенциальной или реальной конфликтной ситуации и (или) спора [9]. Чаще же встречаются определения самого общего характера. Например, Д.И. Дедов называет корпоративным конфликтом нарушение прав и (или) законных интересов участников и (или) общества в результате совершения неправомерных действий со стороны других участников или менеджмента общества [10]. А.А. Кирилловых – разногласия (споры) между участниками (инвесторами) и менеджерами общества в связи с нарушением прав участников общества, которые приводят или могут привести в суд с исками к обществу, контролирующему акционеру или управляющим по существу принимаемых ими решений, досрочному прекращению полномочий органов управления, существенному изменению в составе акционеров [11, c. 116].

            Легальное определение корпоративного спора было дано Федеральным законом от 19 июля 2009 г. № 205-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». В отечественном законодательстве, а именно в арбитражном процессуальном, впервые обозначается данная категория гражданских дел по корпоративным спорам, а также приводится примерный перечень видовых категорий таких споров.

            Так, согласно ст. 225.1 АПК РФ корпоративные споры – это споры, связанные с созданием юридического лица, управлением им или участием в юридическом лице, являющемся коммерческой организацией, а также в некоммерческом партнерстве, ассоциации (союзе) коммерческих организаций, иной некоммерческой организации, объединяющей коммерческие организации и (или) индивидуальных предпринимателей, некоммерческой организации, имеющей статус саморегулируемой организации в соответствии с федеральным законом.

            Главой 28.1 АПК РФ «Рассмотрение дел по корпоративным спорам», введенной Федеральным законом от 19 июля 2009 г. № 205-ФЗ, предписан специальный порядок рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам и определено его действие в отношении законодательно закрепленной новой категории гражданских дел по корпоративным спорам.

            АПК РФ задается процессуально-правовое предназначение категории «корпоративные споры». От решения вопроса о квалификации возникших и вносимых на рассмотрение арбитражного суда споров в качестве корпоративных зависит определение предметной компетенции арбитражных судов и применение установленного для них специального судебного порядка, включая специальные правила, в том числе исключительной подсудности. Поэтому категория «корпоративные споры» подлежит использованию исключительно для целей применения норм АПК. Правовая категория «корпоративный спор» имеет своим назначением, во-первых, разграничение судебной подведомственности гражданских дел между судами общей юрисдикции и арбитражными судами; во-вторых, определение предметной компетенции арбитражных судов в отношении специального предмета рассмотрения – корпоративные споры, объем специальной подведомственности таких гражданских дел (корпоративных споров) арбитражным судам; в-третьих, определение конкретного, установленного законом порядка судопроизводства для той или иной категории гражданских дел (искового или неискового (специального)); в-четвертых, установление для такой разновидности гражданских дел, как корпоративные споры, приемлемости предусмотренного для них специального судебного порядка рассмотрения (гл. 28.1 АПК РФ); в-пятых, выявление конкретной разновидности корпоративных споров при их многообразии и «разноликости» для применения установленных законом специальных процессуальных правил судопроизводства.

            Введенное процессуальным законом наименование гражданских дел по корпоративным спорам ныне не корреспондирует с действующим материальным законодательством. Это отлично от обычно принятой правовой оценки той или иной категории гражданских дел, рассматриваемой посредством гражданского судопроизводства, которая определяется с позиций отраслевого материально-правового законодательства, которым задается соответствующий характер правоотношений и споров, из них проистекающих и вносимых на рассмотрение суда. Следует согласиться с позицией Е.Е. Уксусовой в том, что отечественный законодатель преждевременно и необоснованно отдал предпочтение арбитражному процессуальному законодательству, привнеся в него процессуальную категорию «корпоративные споры», оторванную от материального законодательства и дистанцирующуюся от сформировавшегося концептуального цивилистического подхода в обозначении за определенными юридическими лицами статуса корпорации, природы и системы корпоративных отношений [12, c. 17-26].

            Бесспорно то, что АПК введением законодательно закрепленной особой разновидности гражданских дел по корпоративным спорам по-новому отражает материально-правовую специализацию судопроизводства и арбитражных судов относительно такого предмета ведения.

            Установленный новый порядок в АПК (гл. 28.1) исключительно для корпоративных споров имеет и особую процессуально-правовую специализацию, отражающуюся в процессуальном режиме судопроизводства и проявляющуюся в специальных правилах судопроизводства.

            По АПК процессуальный режим судопроизводства по корпоративным спорам определяется общей правовой формулой, в соответствии с которой дела по таким спорам рассматриваются арбитражными судами по общим правилам искового производства, предусмотренным АПК, с особенностями, установленными гл. 28.1 (ст. 225.2 АПК). Такие особенности для рассматриваемых дел установлены также и нормами других глав АПК (4, 8, 9, 11, 22, 24), которые также содержательно обновлены Федеральным законом № 205-ФЗ. Отдельные специальные процессуальные правила включает и материальное законодательство, в том числе законодательство о юридических лицах. Однако обозначенная общая правовая формула, в соответствии с которой задается законодательный формат рассматриваемому специальному порядку, не учитывает действие таких правил.

            Специальные правила судопроизводства установлены как в отношении всех категорий корпоративных споров, могущих быть квалифицированными как таковые (общие специальные правила), так и в отношении определенных категорий корпоративных споров, отдельно (выделенных) поименованных законодателем (например, п. 5 ст. 225.1, 225.7, 225.8 АПК) (частные специальные правила). Такие споры по отраслевой природе неоднородны. Корпоративные споры могут носить не только частноправовой (гражданско-правовой), но и в отдельных случаях публично-правовой характер. Именно относительно рассмотрения последних как споров об оспаривании ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, связанных с эмиссией ценных бумаг (п. 5 ст. 225.1 АПК), о чем специально указано в ч. 2 ст. 225.2 АПК, применяются дополнительно процессуальные правила, предусмотренные гл. 24 АПК для дел об оспаривании действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц. В отношении таких дел с учетом их публично-правовой природы и в силу ст. 29 АПК подлежат применению также общие специальные правила, установленные гл. 22 АПК для всех дел из публичных правоотношений. Независимо от природы (категории) все корпоративные споры подлежат рассмотрению не в исковом производстве или в производстве по делам, возникающим из публичных правоотношений, а в порядке судопроизводства для дел по корпоративным спорам, законодательный формат которого задан общей правовой формулой (ст. 225.2 АПК), включающий и процессуальные правила (нормы) этих производств. Правила гл. 24 АПК применяются как в случае самостоятельного заявления соответствующего требования публично-правового характера, так и при объективном соединении с требованием (требованиями) искового характера.

            АПК предусматривает такой процессуальный порядок рассмотрения дел по корпоративным спорам, в рамках которого рассматриваются как частноправовые, так и прямо выделенные законом публично-правовые споры, но объединенные законодательным понятием «корпоративные споры».

            Поэтому законодательный формат специального порядка рассмотрения арбитражными судами гражданских дел по корпоративным спорам с учетом их разнородной правовой природы, но объединенных законодательным понятием «корпоративные споры», включает правила судопроизводства, предусмотренные АПК. Среди них:

- общие правила искового производства, действующие за некоторыми исключениями, дополнениями, уточнениями, установленными специальными процессуальными нормами (правилами) исключающего, дополняющего, уточняющего характера;

- специальные правила (нормы) в отношении всех корпоративных споров (общего характера), действующие, если иное не предусмотрено правилами частного характера;

- специальные правила в отношении отдельных разновидностей корпоративных (гражданско-правовых) споров (например, ст. ст. 225.7, 225.8) (частного характера);

- специальные правила судопроизводства по делам, возникающим из публично-правовых отношений для корпоративных споров публично-правового характера.

            Кроме того, такой порядок судопроизводства включает отдельные специальные правила, установленные непроцессуальными федеральными законами. Так, например, ФЗ от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (п. п. 9 - 10 ст. 55), ФЗ от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (ст. 10). В рамках нового порядка судопроизводства по корпоративным спорам, например, по спорам, связанным с эмиссией ценных бумаг (п. 5 ст. 225.1 АПК), объективное соединение требований как искового, так и публично-правового характера определяется предписаниями ФЗ «О рынке ценных бумаг» (п. 4 ст. 26). Закон предусматривает, что с момента государственной регистрации выпуска (дополнительного выпуска) эмиссионных ценных бумаг заявление в суд требований о признании недействительными решений эмитента (юридического лица), принятых в связи с осуществлением эмиссии ценных бумаг, сделок, совершенных в процессе размещения эмиссионных ценных бумаг, решения регистрирующего органа о государственной регистрации выпуска (дополнительного выпуска) эмиссионных ценных бумаг или отчета об итогах выпуска (дополнительного выпуска) эмиссионных ценных бумаг возможно только одновременно с заявлением о признании соответствующего выпуска (дополнительного выпуска) эмиссионных ценных бумаг недействительным.

            Такие законодательные установления, отражающие комплексное материально-правовое регулирование отношений в той или иной сфере экономического оборота, столь показательное на примере эмиссии ценных бумаг, диктуют в случае их спорности и потребности разрешения споров неизбежность объединения способов и процессуальных средств защиты в рамках как одного производства по делу, так и в одном суде, для комплексного судебного рассмотрения споров в целях действенной судебной защиты.

            Таким образом, применительно к корпоративным спорам (п. 5 ст. 225.1 АПК) впервые законодательно допускается возможность не только соединения в одном заявлении, но и объективного соединения для совместного рассмотрения заявленных разнородных материально-правовых требований (частноправового и публично-правового характера) в рамках общего специального порядка судопроизводства. До введения законодателем такого порядка необходимость подобного объединения в рамках одного дела возникала в судебной практике, находя поддержку ВАС РФ.

            Соединение материально-правовых требований как искового, так и публично-правового характера (по сути мини-споров) в рамках одного дела по-новому отражает процессуально-правовую специализацию судопроизводства. Она, несомненно, сопряжена с усложнением процесса (увеличением субъектного состава, объемом доказательств и доказательственной деятельности и т.д.) и неизбежно влечет усиление роли и активности суда в организации процесса. Закономерно при таком комплексном производстве встает вопрос о соотносимости и совместимости процессуальных правил при их коллизии. Например, о сроке рассмотрения дела судом первой инстанции (ст. 152 и ст. 200 АПК). Так, временные рамки рассмотрения дела при имеющемся усложнении процесса не могут быть ограничены сокращенными сроками.

            Правовое регулирование судопроизводства по корпоративным спорам по АПК предусматривает сохранение законодателем общего подхода в регулировании судопроизводства по тем или иным категориям дел, в отношении которых АПК устанавливается обособленный порядок судопроизводства, согласно которому правила искового производства как общие правила действуют при рассмотрении корпоративных споров, если законом не установлено иное, т.е. специальные правила судопроизводства.

            Предусмотренное «многослойное», комплексное регулирование в части специальных правил судопроизводства по корпоративным спорам включает специальные правила, действующие в отношении всех категорий корпоративных споров.

            Среди таких специальных правил общего характера АПК включил в том числе правила специальной подведомственности (п. 2 ч. 1 ст. 33) и исключительной подсудности. В соответствии с правилами исключительной подсудности местом нахождения юридического лица, имеющего «корпоративный статус» по процессуальному кодексу, определяется подсудность корпоративных споров (ч. 4.1 ст. 38 АПК).

            Установлены дополнительные требования, предъявляемые к исковому заявлению (заявлению). Для идентификации судом юридического лица содержание такого процессуального документа по обозначенным делам должно включать указание на регистрационные данные юридического лица, а именно государственный регистрационный номер записи о государственной регистрации юридического лица, место нахождения (адрес), что должно быть подтверждено соответствующими документами (ст. 225.3 АПК). Такие требования для заявления установлены независимо от того, является ли юридическое лицо истцом или ответчиком.

            Впервые АПК определил правила информационно-обеспечительного характера судебной деятельности (ч. 1 ст. 225.4 АПК), обязывающие арбитражный суд разместить на своем официальном сайте в сети Интернет информацию о принятии соответствующих судебных актов.

            Дополнены законом правила о судебном извещении по корпоративным спорам. Суд в силу общих правил помимо извещения лиц, участвующих в деле, должен известить юридическое лицо, указанное в ст. 225.1 АПК, даже если оно на момент извещения не занимает в деле процессуального статуса лица, участвующего в деле. Такое специальное установление имеет значение в том случае, если юридическое лицо не является субъектом спора и не привлечено к участию в деле. В ином случае такое извещение обязательно в силу общих положений. Новыми являются специальные нормы о том, что обязанность извещения определенных лиц может быть возложена арбитражным судом на указанное юридическое лицо, за неисполнение которой предусмотрена ответственность (ч. 3 и 4 ст. 225.4 АПК).

            В определенной степени конкретизированы правила, касающиеся обеспечительных мер по корпоративным спорам (ст. 225.6 АПК). В отличие от обычного порядка предусмотрена возможность рассмотрения заявления об обеспечении иска в судебном заседании. Сокращены сроки обжалования определений, выносимых арбитражным судом по корпоративным спорам (ст. 225.9 АПК) [13, c. 64-70].

            С учетом внесенных изменений в АПК нельзя не видеть расширение компетенции арбитражных судов в сфере корпоративных споров за счет компетенции судов общей юрисдикции при законодательном признании корпоративного статуса юридических лиц, с участием которых и (или) их членов (участников) корпоративные споры подлежат рассмотрению и разрешению арбитражными судами. Перераспределение компетенции между судами в пользу арбитражных судов коснулось и определенных разновидностей споров, в том числе прямо отнесенных законом к корпоративным. Кодексом определен примерный перечень корпоративных споров с определенной детализацией их по категориям (ст. 225.1 АПК):

            1) споры, связанные с созданием, реорганизацией и ликвидацией юридического лица;

            2) споры, связанные с принадлежностью акций, долей в уставном (складочном) капитале хозяйственных обществ и товариществ, паев членов кооперативов, установлением их обременений и реализацией вытекающих из них прав, за исключением споров, вытекающих из деятельности депозитариев, связанной с учетом прав на акции и иные ценные бумаги, споров, возникающих в связи с разделом наследственного имущества или разделом общего имущества супругов, включающего в себя акции, доли в уставном (складочном) капитале хозяйственных обществ и товариществ, паи членов кооперативов;

            3) споры по искам учредителей, участников, членов юридического лица (далее – участники юридического лица) о возмещении убытков, причиненных юридическому лицу, признании недействительными сделок, совершенных юридическим лицом, и (или) применении последствий недействительности таких сделок;

            4) споры, связанные с назначением или избранием, прекращением, приостановлением полномочий и ответственностью лиц, входящих или входивших в состав органов управления и органов контроля юридического лица, а также споры, возникающие из гражданских правоотношений, между указанными лицами и юридическим лицом в связи с осуществлением, прекращением, приостановлением полномочий указанных лиц;

            5) споры, связанные с эмиссией ценных бумаг, в том числе с оспариванием ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц, решений органов управления эмитента, с оспариванием сделок, совершенных в процессе размещения эмиссионных ценных бумаг, отчетов (уведомлений) об итогах выпуска (дополнительного выпуска) эмиссионных ценных бумаг;

            6) споры, вытекающие из деятельности держателей реестра владельцев ценных бумаг, связанной с учетом прав на акции и иные ценные бумаги, с осуществлением держателем реестра владельцев ценных бумаг иных прав и обязанностей, предусмотренных федеральным законом в связи с размещением и (или) обращением ценных бумаг;

            7) споры о созыве общего собрания участников юридического лица;

            8) споры об обжаловании решений органов управления юридического лица;

            9) споры, вытекающие из деятельности нотариусов по удостоверению сделок с долями в уставном капитале обществ с ограниченной ответственностью.

            Приведенные споры в своей основе частноправовые, и в преобладающем большинстве это споры цивилистического характера, каковыми являются собственно корпоративные споры (в узком смысле слова), т.е. споры, которые соответствуют приведенным выше признакам. Нельзя не замечать и того, что понятие «корпоративные споры» в ныне действующем арбитражно-процессуальном законодательстве используется в широком смысле за счет наличия в их составе и иных споров, включая отдельные, прямо указанные публично-правовые споры. Такой объем споров выходит за пределы собственно корпоративных споров. Однако, как представляется, это обусловлено необходимостью в отдельных случаях согласования рассматриваемых правил с нормами иных федеральных законов, предусматривающих в том числе специальные правила интегрированного оспаривания тех или иных решений (действий).

            К корпоративным спорам отнесены также споры, вытекающие из деятельности нотариусов по удостоверению сделок с долями в уставном капитале обществ с ограниченной ответственностью (п. 9 ст. 225.1 АПК). По буквальному истолкованию такие споры связаны с совершением нотариусом нотариальных действий по удостоверению соответствующих сделок. В этом случае можно лишь принять во внимание законодательные нововведения, в частности, связанные с обязательным нотариальным удостоверением сделок по отчуждению и залогу доли (части доли) в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью (п. 11 ст. 21, п. 2 ст. 22 Закона об обществах с ограниченной ответственностью). Поэтому, например, споры между нотариусом, осуществляющим публично-правовые функции, и участником общества, которому отказано в совершении нотариального действия по удостоверению соответствующей сделки в отношении доли или части доли в уставном капитале общества, в силу правил специальной подведомственности рассматриваются арбитражными судами в порядке гл. 28.1 АПК.

            Наличие указанных в законе корпоративных публично-правовых споров при их производной связанности с отмеченным предметным признаком корпоративных споров и, как следствие, с его понятием в немалой степени расшатывает содержание понятия «корпоративные споры». Такого рода обстоятельство создает благодатную почву для размытого и неопределенного толкования и так относительно-определенного понятия «корпоративные споры», не исключая различных подходов, и вносит путаницу при квалификации судом иных категорий споров в качестве корпоративных, прямо не поименованных в законодательном перечне, вносимых на рассмотрение суда.

            Это, в свою очередь, не позволяет четко и ясно определить пределы специальной подведомственности гражданских дел по корпоративным спорам арбитражным судам, разграничить компетенцию судов общей юрисдикции и арбитражных судов, в конечном счете определить надлежащий, компетентный суд по конкретному гражданскому делу, что сопряжено с возможным нарушением конституционных гарантий (ст. 47 Конституции РФ).

            Так, например, нет достаточных правовых оснований для признания корпоративными публично-правовых споров, связанных с государственной регистрацией юридических лиц при их создании, реорганизации, ликвидации, изменений, внесенных в их учредительные документы. При наличии таких споров заявляются либо требования о признании недействительными решений и действий (актов) регистрирующего органа, связанных с внесением записей в Государственный реестр юридических лиц о создании, реорганизации и ликвидации юридических лиц, иных сведений о юридических лицах (1) либо оспариваются отказы регистрирующего органа о внесении соответствующих записей в Государственный реестр юридических лиц (2). Заметим, что АПК, выделив корпоративные споры, сохранил обособление споров об отказе в государственной регистрации, уклонении от государственной регистрации юридических лиц (п. 3 ч. 1 ст. 33 АПК), рассматриваемых по правилам производства по делам из публичных правоотношений. Тем самым закон отграничил споры об отказе в государственной регистрации (2) от корпоративных споров. Очевидно то, что рассматриваемые категории споров связаны с корпоративными. Поэтому наличие такой связи не исключает возможности, например, объективного соединения требования собственно корпоративного характера и требования о признании решения общего собрания акционеров акционерного общества или участников общества с ограниченной ответственностью о внесении изменений в учредительные документы недействительным, с требованием о признании недействительным решения регистрирующего органа о государственной регистрации этих изменений, которое основано на недействительности решения общего собрания общества. Этим диктуется возможность их рассмотрения в рамках специального порядка (гл. 28.1) и допустимость применения по аналогии ч. 2 ст. 225.2 АПК, т.е. также правил гл. 24 АПК.

            Возможно, предпринятые законодательные нововведения не столь совершенны для их практической реализации и определенного действия, подпитываемого несогласованностью тематическим содержанием (предметным критерием) понятия «корпоративные споры» и открытым нормативным наполнением перечня споров.

            Однако, по мнению В.И. Добровольского, главной причиной огромного количества корпоративных конфликтов и их непростого разрешения в арбитражных судах является не несовершенство законодательства. Причина кроется в тотальном неуважении граждан к закону и большой «изобретательности», которую проявляют субъекты хозяйственной деятельности в том, как обойти закон, злоупотребив своими правами [14, c. 3].

            Проанализировав обращение в судебные органы при корпоративных конфликтах, П.А. Астахов пришел к выводу, что целями такового являются:

            -легальное истребование у противной стороны документов, содержащих необходимую для лица информацию, иных способов получения которой не имеется;

            - применение в качестве обеспечительной меры обязывания акционерного общества передать реестр другому регистратору, что создает возможности, с одной стороны, для контроля за движением акций, а с другой – возможность совершения разнообразных манипуляций с данными реестра;

            - применение иных обеспечительных действий для препятствования в деятельности общества [15, c. 22].

            Аналогичный вывод следует из анализа, сделанного М.Г. Ионцевым. Он выделил следующие случаи обращения в арбитражные суды в ситуации корпоративного конфликта. Это:

            - «фиксация исходной ситуации», которая проводится лицами, осуществляющими проект по «недружественному поглощению» корпорации путем наложения арестов на основании судебных определений об обеспечении иска на все значимые активы, в том числе т.н. «каскад», когда на один объект накладывается несколько арестов по различным исковым требованиям, и при отмене одного из арестов к исполнению предъявляется следующий [16, c. 759]. В рамках тех же проектов используются такие меры по обеспечению иска, как запрет на дополнительную эмиссию акций, передача реестров акционеров другим лицам, запреты учитывать голоса акционера на общем собрании, запреты на учет акций при определении кворума на общем собрании и ряд иных;

            - хищения акций, осуществляемые с использованием судебных решений, вынесенных по искам, заявленным к посторонним лицам (например, из договора комиссии);

            - обращение взыскания на акции по несуществующим обязательствам акционера и ряд других способов.

            Как видно, во всех перечисленных случаях для истца интерес представляет не собственно получение решения суда в его пользу, а возможности, которые предоставляет процессуальное законодательство. Исход дела для него особого значения не имеет.

            Практика использования легальных процедур для достижения целей, явно находящихся за рамками не только одобряемого обществом, но и допустимого, ставит вопрос о должной реакции права на злоупотребления им.

            Именно злоупотреблением процессуальными правами можно назвать, в частности, имеющие место ситуации, когда в обществе с параллельными органами управления один из генеральных директоров подписывает исковое заявление, а другой в судебном заседании от иска отказывается. В данном случае действия и первого, и второго генерального директора формально строго соответствуют процессуальным нормам, однако, по сути своей являются правонарушением, поскольку до выяснения вопроса о том, какие из параллельно существующих органов управления правомочны, полномочия ни одного, ни другого не установлены. К злоупотреблениям правом можно отнести и случаи искусственного изменения подведомственности и подсудности корпоративного спора, когда, например, в спор о разделе имущества супругов включают в числе прочих требование о разделе определенных акций, а в качестве меры по обеспечению иска судом общей юрисдикции принимается запрет на совершение любых сделок с акциями данного акционерного общества. Вообще, часто обращение с иском в суд имеет целью не собственно рассмотрение спора, а применение определенных обеспечительных мер арбитражным судом. В рассмотрении спора по существу истец в этом случае интереса не имеет совсем. Пленум ВАС РФ в Постановлении от 12 октября 2006 г. № 55 «О применении арбитражными судами обеспечительных мер» установил некоторые ограничения в применении таких мер, которые значимы, в частности, в корпоративных конфликтах [17]. Речь идет о разумности таких мер, необходимости соблюдения требования об обеспечении баланса интересов сторон, предотвращения нарушений интересов третьих лиц. Можно согласиться со своевременностью и необходимостью принятия этого постановления, вместе с тем оценочный характер практически всех установленных в нем условий правомерности применения обеспечительных мер не позволяет считать его полным и безоговорочным разрешением вопроса с использованием обеспечительных мер в корпоративных конфликтах. Ясно и недвусмысленно выразился Арбитражный суд в части недопустимости в качестве обеспечительной меры запрещать акционерному обществу проводить годовое или внеочередное собрание акционеров либо совершать действия, связанные с созывом собрания, и в этой части возможности использования права во зло уменьшились. Хотя стоит отметить, что сохраняется возможность применения такой обеспечительной меры, как запрет общему собранию принимать определенное решение по вопросу, включенному в повестку дня.

            Итак, обращение в суд зачастую является не средством разрешения корпоративного конфликта, а напротив, способом поддержания конфликта, одним из действий конфликтующих субъектов. В связи с этим следует ответить на вопрос, почему суд не может разрешить корпоративный конфликт или хотя бы минимизировать его негативные последствия.

            Корпоративные отношения вообще относятся к сфере частного права, для которого в большей степени характерен диспозитивный и дозволительный метод воздействия. Этот метод предполагает передачу на усмотрение субъектов права большей части вопросов регулирования их взаимоотношений. Устранившись от регламентации этих отношений, право отделяет себя также и от защиты нарушенных прав, поскольку под действие санкции может подпадать только нарушенная норма права, отсутствие правонарушения (противоправного поведения) делает невозможным включение механизма государственного принуждения. Корпоративный конфликт, как правило, не содержит правонарушений в чистом виде. В большинстве случаев формально нормы права не нарушаются, т.е. правонарушение отсутствует. Об этом, в частности, свидетельствует и статистика рассмотрения арбитражных дел [18].

            В большей части случаев арбитражные суды отказывают в исках из корпоративных правоотношений, не находя нарушений права. Как следствие, судебный механизм разрешения споров, разработанный для адекватного реагирования государства на правонарушение и защиты нарушенных прав субъектов, не срабатывает в корпоративном конфликте ввиду отсутствия правонарушений и необходимости защиты не нарушенных прав, а лишь ущемленных интересов, причем мерилом разрешения конфликта в этой ситуации должна стать не статья нормативного правового акта, а дух справедливости, разумного баланса интересов, применение которых для судов не стало общим правилом. Эффективное судебное воздействие, по справедливой оценке, возможно, только если суд перестанет выступать формальным аппаратом для применения статей нормативного правового акта [19, c. 158]. Разрешение корпоративного конфликта возможно только путем применения права в комплексе – начиная с естественно-правовых принципов, заканчивая нормами корпоративного саморегулирования.

            Роль правосудия в разрешении корпоративных споров нуждается в переоценке. Основная выявленная в настоящем исследовании проблема – злоупотребление материальными и процессуальными субъективными правами субъектами корпоративного спора. Для решения этой проблемы следует существенно ограничить возможности использования обеспечительных мер арбитражными судами по корпоративным спорам. Возможно, следовало бы установить единственную возможную обеспечительную меру для этой категории споров – передачу в депозит суда обеими сторонами спора определенной судом денежной суммы, за счет которой могли бы быть возмещены убытки выигравшей стороны. Это, с одной стороны, пресекло бы предъявление заведомо бессмысленных исков, с другой – позволило бы защитить интересы обеих сторон корпоративного конфликта.

            Особое значение приобретает самостоятельное, глубокое и системное изучение судебной практики лицами, участвующими в судебном споре.

            Как отмечает В.И. Добровольский, многие вопросы относительно противоречивости судебной практики и длительности судебного разбирательства были бы сняты или, по крайней мере, утратили бы свою остроту, если бы по большинству спорных проблем существовали разъяснения со стороны ВАС РФ. Нарушение судьей указания Пленума ВАС РФ, даже однократное, но грубое, должно являться, по мнению ученого, основанием для вынесения этого вопроса на квалификационную коллегию. При этом разговоры об ангажированности того или иного судьи потеряли бы актуальность, так как на первый план вышли бы вопросы профессионализма, а не субъективного восприятия права [20, c. 6].

            При разрешении корпоративного спора суды в первую очередь должны применять право как систему различных форм, для этого должны быть серьезно пересмотрены квалификационные требования к судье, чья высочайшая квалификация, понимание им принципов и назначения права является единственным гарантом осуществления правосудия.

Литература

1. Федеральный закон от 19.07.2009 № 205-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Российская газета. 2009. 22 июля. 

2. Филиппова С.Ю. Корпоративный конфликт: возможности правового воздействия. – М., 2009.

3. Корпоративные конфликты. Причины возникновения и способы преодоления. – М., 2002. 

4. Большой юридический словарь / Додонов В.Н., Ермаков В.Д., Крылов М.А., Палаткин А.В., Панов В.П., Трофимов В.Н. М., 2001.

5. Корпоративное право: учеб. для вузов / отв. ред. И.С. Шиткина. – М., 2008. 

6. Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации. 2009 // Вестник ВАС РФ, №11, ноябрь, 2009.

7. Корпоративное право: учеб. для вузов / отв. ред. И.С. Шиткина. – М., 2008. 

8. Распоряжение ФКЦБ России от 04.04.2002 № 421/р «О рекомендации к применению Кодекса корпоративного поведения»//Вестник ФКЦБ России, № 4, 30.04.2002.

9. Корпоративные конфликты. Причины их возникновения и способы преодоления / Под ред. А.С. Семенова, Ю.С. Сизова. – М., 2002.; Шиткина И.С. Холдинги: правовое регулирование и корпоративное управление М., 2006.

10. Корпоративное право: учеб. для вузов / отв. ред. И.С. Шиткина. – М., 2008. Гл. X.

11. Кирилловых А.А. Корпоративное право: Курс лекций. – М., 2009. 

12. Уксусова Е.Е. Новый порядок рассмотрения дел по корпоративным спорам в арбитражных судах // Законы России: опыт, анализ, практика. 2010. № 6. 

13. О наиболее важных законодательных новеллах см.: Решетникова И.В. Новации арбитражного процессуального законодательства // Законы России: опыт, анализ, практика. 2009. № 9. 

14. Добровольский В.И. Проблемы корпоративного права в арбитражной практике. – М., 2006. 

15. Астахов П.А. Противодействие рейдерским захватам. М., 2007. 

16. Ионцев М.Г. Корпоративные захваты: слияния, поглощения, гринмейл. М., 2008. 

17. Постановление от 12 октября 2006 г. № 55 «О применении арбитражными судами обеспечительных мер» // Вестник ВАС РФ, № 12, декабрь, 2006.

18. Постановление ФАС Московского округа от 25.03.2009 г. № КГ-А40/1852-09 по делу № А40-32229/08-27-234.

19. Филиппова С.Ю. Корпоративный конфликт: возможности правового воздействия. – М., 2009. 

20. Добровольский В.И. Проблемы корпоративного права в арбитражной практике. – М., 200

Дополнительная литература.

О разграничении судебной подведомственности корпоративных споров

  О РАЗГРАНИЧЕНИИ СУДЕБНОЙ ПОДВЕДОМСТВЕННОСТИ КОРПОРАТИВНЫХ СПОРОВ

Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 25 ноября 2011 года

Е. С. ГАНИЧЕВА

1. Общая характеристика изменений арбитражного процессуального законодательства, связанных с дополнением АПК РФ нормами о порядке рассмотрения корпоративных споров

Идя по пути специализации арбитражных судов, законодатель постоянно стремился к поиску оптимального соотношения компетенции судов общей и арбитражной юрисдикции. По мере совершенствования арбитражного процессуального законодательства постепенно менялись и приемы регулирования подведомственности. Последнее серьезное обновление действующего АПК РФ связано с принятием Федерального закона от 19.07.2009 N 205-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации". Введенные им новеллы затронули в общей сложности четырнадцать законодательных актов. Что же касается АПК РФ, то он пополнился двумя новыми главами, в том числе главой 28.1, которая содержит специальные правила судопроизводства для дел по корпоративным спорам. Принятие Федерального закона от 19.07.2009 N 205-ФЗ было направлено на противодействие корпоративным захватам, снижение количества корпоративных конфликтов, усиление юридической защиты прав и законных интересов акционеров и инвесторов. Помимо прочих мер законодатель стремился при помощи изменения норм о подведомственности и подсудности сконцентрировать функции по разрешению корпоративных конфликтов в определенных звеньях судебной системы. Необходимость подобного шага обусловливалась тем, что несовершенство правил о разграничении подведомственности давало возможность рассмотрения отдельных исковых требований, относящихся к одному и тому же юридическому конфликту, как арбитражными судами, так и судами общей юрисдикции. Это создавало предпосылки для принятия различных, подчас противоречивых решений, а конкурирующие судебные акты становились средством борьбы за захват бизнеса. Эти проблемы заметно проявили себя уже в 90-е годы, поэтому при принятии действующего АПК РФ законодатель ввел в него норму о специальной подведомственности арбитражным судам споров между акционером и акционерным обществом, участниками иных хозяйственных товариществ и обществ, вытекающим из деятельности хозяйственных товариществ и обществ, за исключением трудовых споров (пункт 4 части 1 статьи 33 АПК РФ в редакции, действовавшей до вступления в силу Федерального закона от 19.07.2009 N 205-ФЗ). При этом делалось важное уточнение, согласно которому указанные выше дела подлежат рассмотрению в арбитражном суде независимо от того, являются ли участниками правоотношений, из которых возникли спор или требование, юридические лица, индивидуальные предприниматели или иные организации и граждане (часть 2 статьи 33). Формулировка пункта 4 части 1 статьи 33 АПК РФ в прежней редакции была довольно обобщенной и расплывчатой. Для ее правильной интерпретации суды пытались опереться на ключевую характеристику дел, подведомственных арбитражным судам, - т. е. на такое понятие, как "дела, связанные с предпринимательской и иной экономической деятельностью" или "экономические споры" <1>. Однако к этой категории можно было отнести огромное количество спорных правоотношений, связанных и с гражданским оборотом, в котором участвуют граждане, и с непосредственным участием людей в производственной деятельности. -------------------------------- <1> В связи с этим нельзя не обратить внимание на то, что термин "экономические споры" достался действующему АПК РФ в наследство от предыдущих Арбитражных процессуальных кодексов 1992 и 1995 годов.

В ходе дальнейшего совершенствования действующего АПК РФ было признано необходимым предельно четко обозначить признаки дел, подведомственных арбитражным судам независимо от субъектного состава спора. И в процессе обсуждения и подготовки законопроекта круг таких дел был не только уточнен, но и расширен главным образом за счет споров, которые касаются создания и деятельности некоммерческих организаций. В частности, в Пояснительной записке к законопроекту была упомянута тенденция "коммерциализации некоммерческих организаций", отмечалось, что споры, возникающие в связи с участием в такого рода организациях, совершенно неоправданно выведены за рамки компетенции арбитражных судов. Законодатель также не мог обойти вниманием вопрос о разграничении подведомственности по трудовым делам, тесно связанным с корпоративными конфликтами. В Пояснительной записке подобные споры были названы "замаскированными под трудовые", т. е. по формальным признакам они относились к трудовым, но фактически становились средством противодействия в борьбе за управленческие позиции в хозяйственных обществах. Причем рассмотрение таких дел в судах общей юрисдикции зачастую сопровождалось принятием обеспечительных мер, направленных, например, на запрет исполнять решение общего собрания акционеров (участников) общества о досрочном прекращении полномочий единоличного исполнительного органа и т. п. Стремясь к комплексному решению задач, связанных с повышением эффективности правосудия по делам, которые ранее были довольно невнятно обозначены в пункте 4 части 1 статьи 33 АПК РФ, законодатель ввел в Кодекс целую систему норм, связанных с различными институтами процессуального права, но единых по своей направленности. И ключевой категорией этих новелл стала новая для отечественного законодательства категория - "корпоративные споры", т. е. споры, возникающие из корпоративных правоотношений. Содержание понятия "корпоративные правоотношения" на протяжении длительного времени оставалось дискуссионным и остается таковым до настоящего времени, хотя уже предприняты определенные шаги к его закреплению в новой редакции ГК РФ. Впрочем, перспективы принятия масштабных изменений в ГК РФ пока недостаточно ясны, и на сегодняшний день в системе действующего законодательства легально закрепленный термин "корпоративные споры" относится к категориям процессуального права. В пояснительной записке к законопроекту была сделана характерная оговорка, что введение в АПК этого понятия направлено на обеспечение юридической экономии и усовершенствование юридической техники. То есть и разработчики, а вслед за ними и законодатель признавали условность данного термина в том смысловом наполнении, которое, собственно, и было задано новеллами процессуального права в 2009 году. Тем не менее легально определенный термин начинает жить своей собственной жизнью. И не исключено, что он сможет оказать определенное влияние на ход дискуссии о содержании корпоративных правоотношений, которая продолжается в цивилистике. Хотя объективные закономерности взаимодействия материального и процессуального права в большей мере склоняют к иному предположению, что ожидаемое изменение ГК РФ потребует пересмотреть нормы, закрепившие понятие "корпоративные споры" в АПК РФ. Тот смысловой объем, который сегодня вкладывается в это понятие статьей 225.1 АПК РФ, вызывает критику, поскольку он заметно отличается от концептуального цивилистического подхода в обозначении статуса корпорации, природы и системы корпоративных отношений <2>. -------------------------------- <2> См., например: Уксусова Е. Е. Новый порядок рассмотрения дел по корпоративным спорам // Законы России: опыт, анализ, практика. 2010. N 6. С. 17 - 26.

Переходя к анализу новых положений АПК РФ, которые касаются подведомственности, следует отметить, что они имеют довольно сложную многоуровневую структуру: - из статьи 33 исключена присутствовавшая в ней ранее общая норма, раскрывающая признаки дел, связанных с участием в хозяйственных обществах и деятельностью хозяйственных обществ; она заменена отсылочной нормой, а именно отсылкой к статье 225.1, где дается развернутая характеристика корпоративных споров и приведен их примерный перечень; и ко всем этим делам применяется правило, сформулированное в части 2 статьи 33 Кодекса: "...дела рассматриваются арбитражным судом независимо от того, являются ли участниками правоотношений, из которых возникли спор или требование, юридические лица, индивидуальные предприниматели или иные организации и граждане"; - далее, в первом абзаце статьи 225.1 понятие корпоративных споров раскрывается посредством их обобщенной характеристики: здесь ключевое значение имеет описание видов юридических лиц, по поводу создания и деятельности которых или по поводу участия в которых возник спор; - и наконец, приводится довольно пространный перечень конкретных категорий споров, при описании которых законодатель обозначает характер спорных правоотношений, а ряде случаев и субъектный состав. Приходится признать, что механизм регулирования вопросов подведомственности корпоративных споров сложен не только по своей структуре, но и по ее лингвистическому наполнению. Использование громоздких смысловых конструкций, снабженных перечислением различных признаков подведомственности и их обобщающими характеристиками, которые не всегда различимы и даже неоднозначны в контексте отдельных норм, не способствуют быстрому и точному восприятию их содержания.

2. Основные признаки корпоративных споров

Арбитражным судам подведомственны споры, связанные с созданием перечисленных в тексте абзаца 1 статьи 225.1 АПК РФ юридических лиц, а также с управлением ими и участием в них. Эти разновидности юридических лиц прямо поименованы в статье 225.1 АПК РФ. Коммерческая организация. К данной категории относятся организации, преследующие извлечение прибыли в качестве основной цели своей деятельности, которые прямо указаны в статье 50 ГК РФ, а именно: хозяйственные товарищества и общества, производственные кооператив, государственные и муниципальные унитарные предприятия. Для целей применения ст. 225.1 АПК РФ было бы правильнее исключить из этого перечня две последние разновидности коммерческих организаций, поскольку унитарные предприятия не относятся к юридическим лицам корпоративного типа. Впрочем, практика арбитражных судов дает примеры буквального толкования понятия "коммерческие организации". Так, при рассмотрении дела о возмещении вреда, причиненного федеральному государственному унитарному предприятию действиями его бывшего генерального директора (которые были квалифицированы приговором суда общей юрисдикции по статье 201 (часть 1) УК РФ), Федеральный арбитражный суд Московского округа в своем Постановлении от 03.06.2010 указал, что данный спор относится к числу корпоративных, и сослался помимо прочего на пункт 4 статьи 225.1 АПК РФ. Определением от 22.07.2010 N ВАС-9075/10 по делу N А40-157511/09-125-788 Высший Арбитражный Суд РФ отказал в передаче данного дела в Президиум для пересмотра в порядке надзора. Для соотношения компетенции судов общей юрисдикции и арбитражных судов существенным является то, что в результате изменений, внесенных в АПК РФ в 2009 г., к подведомственности арбитражных судов были отнесены споры с участием граждан - членов производственных (в том числе сельскохозяйственных) кооперативов, связанные с созданием и деятельностью такого рода кооперативов, а также с участием в них. Некоммерческое партнерство. Согласно определению, данному в статье 8 Федерального закона от 12.01.1996 N 7-ФЗ "О некоммерческих организациях", некоммерческим партнерством признается основанная на членстве некоммерческая организация, учрежденная гражданами и (или) юридическими лицами для содействия ее членам в осуществлении деятельности, направленной на достижение социальных, благотворительных, культурных, образовательных, научных и управленческих целей, в целях охраны здоровья граждан, развития физической культуры и спорта, удовлетворения духовных и иных нематериальных потребностей граждан, защиты прав, законных интересов граждан и организаций, разрешения споров и конфликтов, оказания юридической помощи, а также в иных целях, направленных на достижение общественных благ. Как видно из приведенного определения, членами подобного рода образований могут являться граждане, следовательно, корпоративные споры с их участием также могут быть отнесены к компетенции арбитражных судов. Ассоциация (союз) коммерческих организаций. С уяснением статуса этой разновидности юридических лиц для целей применения статьи 225.1 АПК РФ каких-либо проблем возникать не должно. Согласно статье 11 Федерального закона "О некоммерческих организациях" ассоциации (или союзы) представляют собой некоммерческие организации, создаваемые на основании договора коммерческими организациями в целях координации их предпринимательской деятельности, а также представления и защиты общих имущественных интересов. После ассоциаций (союзов) коммерческих организаций в первом абзаце статьи 225.1 через запятую указаны иные некоммерческие организации, объединяющие коммерческие организации и (или) индивидуальных предпринимателей. В соответствии с общей нормой части 1 статьи 2 Федерального закона "О некоммерческих организациях" это организации, не имеющие извлечение прибыли в качестве основной цели своей деятельности и не распределяющие полученную прибыль между своими участниками. Возникает вопрос: является ли указание на иные некоммерческие организации, объединяющие коммерческие организации и (или) индивидуальных предпринимателей, самостоятельным обозначением еще одной категории субъектов, для которых характерно наличие статуса некоммерческой организации и отсутствие в составе данных организаций граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями, или же законодатель ввел эти слова как обобщающий признак подведомственности, распространяемый на все вышеперечисленные некоммерческие организации (т. е. некоммерческие партнерства и ассоциации коммерческих организаций)? Если поддержать вторую версию и рассматривать указание на иные некоммерческие организации как обобщающую характеристику, то следует сосредоточиться на ее центральном смысловом элементе - это отсутствие в составе членов некоммерческих организаций граждан (не являющихся индивидуальными предпринимателями). Но при таком подходе мы придем к неожиданному логическому заключению: поскольку определяющим признаком подведомственных арбитражным судам корпоративных споров (за исключением споров, касающихся саморегулируемых организаций, которые стоят особняком, замыкая типологический перечень юридических лиц в абзаце 1 статьи 225.1) является отсутствие среди членов "корпорации" граждан, то любые корпоративные по сути своей споры по поводу создания и деятельности некоммерческих организаций смешанного типа (в составе которых граждане могут присутствовать наряду с юридическими лицами и (или) индивидуальными предпринимателями) нельзя отнести к категории корпоративных споров по смыслу абзаца 1 статьи 225.1 АПК РФ. Но тогда, во-первых, становится абсолютно излишним выделение в рассматриваемом перечне такой разновидности юридических лиц, как некоммерческое партнерство. Уже в самом определении этого понятия лейтмотивом звучит идея удовлетворения нематериальных потребностей граждан, объединяемых такого рода организациями на основе членства. Во-вторых, подобный подход к толкованию рассматриваемых нами смысловых элементов абзаца 1 статьи 225.1 не соответствует озвученной разработчиками нового закона задаче концентрации корпоративных споров, касающихся конкретного юридического лица, в одном звене судебной системы. Предположим, что одним из основных критериев отнесения дел к категории корпоративных споров, а значит и к подведомственности арбитражного суда, становится такой признак, как наличие или отсутствие в составе некоммерческой организации граждан. Далее, предположим, что корпоративный конфликт возник в связи с деятельностью некоммерческой организации, в которую наряду с гражданами входят индивидуальные предприниматели и (или) юридические лица. В таком случае по формальным основаниям мы не смогли бы признать, что споры между индивидуальными предпринимателями и (или) юридическими лицами являются корпоративными спорами. В отношении их не действовало бы правило о специальной подведомственности (пункт 2 части 1 статьи 33 АПК РФ). Следовательно, если юридический конфликт захватит множество участников некоммерческой организации, обладающих различным правовым статусом, то часть дел окажется подведомственной судам общей юрисдикции (споры с участием граждан). Таким образом, следует прийти к выводу, что указание на иные некоммерческие организации, объединяющие коммерческие организации и (или) индивидуальных предпринимателей, означает отдельную (самостоятельную) категорию юридических лиц, которая дополняет перечисленные ранее и равнозначные для целей применения статьи 225.1 категории - некоммерческие партнерства и ассоциации (союзы) коммерческих организаций. Данный подход прослеживается и в практике арбитражных судов при рассмотрении дел с участием граждан, касающихся деятельности некоммерческих партнерств. Так, Федеральный арбитражный суд Московского округа, рассмотрев в кассационном порядке дело N А41-9620/10 по иску гражданина Б. к дачному некоммерческому партнерству об исключении из числа его членов, в своем Постановлении от 12.10.2010 отметил, что данное дело в соответствии со статьей 225.1 АПК РФ является корпоративным спором и в силу статьи 33 Кодекса относится к специальной подведомственности арбитражного суда. Завершается перечисление некоммерческих организаций в тексте абзаца 1 статьи 225.1 АПК РФ саморегулируемыми организациями. Под саморегулированием понимается самостоятельная и инициативная деятельность, которая осуществляется субъектами предпринимательской или профессиональной деятельности и содержанием которой являются разработка и установление стандартов и правил указанной деятельности, а также контроль за соблюдением требований указанных стандартов и правил. Согласно определению, данному в части 1 статьи 3 Федерального закона от 01.12.2007 N 315-ФЗ "О саморегулируемых организациях", они представляют собой некоммерческие организации, основанные на членстве, и объединяют субъектов предпринимательской деятельности исходя из единства отрасли производства товаров (работ, услуг) или рынка произведенных товаров (работ, услуг) либо они могут объединять субъектов профессиональной деятельности определенного вида. При этом к субъектам предпринимательской деятельности относятся индивидуальные предприниматели и юридические лица, а к субъектам профессиональной деятельности - физические лица, осуществляющие профессиональную деятельность, регулируемую в соответствии с федеральными законами. Специальные нормы о саморегулируемых организациях в различных сферах деятельности предусмотрены Градостроительным кодексом РФ от 29.12.2004, Федеральными законами от 23.11.2009 N 261-ФЗ "Об энергосбережении и о повышении энергетической эффективности и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", от 24.07.2007 N 221-ФЗ "О государственном кадастре недвижимости", от 13.03.2006 N 38-ФЗ "О рекламе", от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", от 29.07.1998 N 135-ФЗ "Об оценочной деятельности в Российской Федерации", от 08.12.1995 N 193-ФЗ "О сельскохозяйственной кооперации", от 30.12.2008 N 307-ФЗ "Об аудиторской деятельности", от 30.12.2008 N 316-ФЗ "О патентных поверенных". Помимо перечня юридических лиц, организационно-правовой статус которых служит одним из критериев отнесения дел к категории корпоративных споров, в тексте абзаца 1 статьи 225.1 АПК РФ сформулированы в общем виде иные признаки такого рода дел, а именно: к корпоративным спорам могут быть отнесены юридические конфликты, связанные с созданием вышеупомянутых юридических лиц, управления ими, а также участия в них. Смысловой объем этих понятий включает в себя самые различные варианты взаимодействия участников юридических лиц между собой, с самим юридическим лицом, с теми, кто осуществляет руководство юридическим лицом, не будучи его непосредственным участником, а также с иными лицами, в том числе с субъектами, на которых возложено осуществление публично-правовых функций, связанных, например, с созданием юридического лица. Обобщенные понятия "создание юридического лица", "управление юридическим лицом", "участие в юридическом лице" ни сами по себе, ни в сочетании с признаками юридических лиц, указанных в абзаце 1 статьи 225.1 АПК РФ, не способствуют четкому и недвусмысленному восприятию содержательной стороны корпоративных споров. Например, понятие "участие в юридическом лице" можно толковать как в узком, так и в широком смысле. В первом случае участие будет означать лишь наличие у конкретного лица статуса участника хозяйственного общества, кооператива, некоммерческого партнерства и т. д. Соответственно, к числу споров, связанных с участием в юридическом лице, следует отнести юридические конфликты по поводу приобретения или утраты данного статуса. При более широком подходе к толкованию понятия "участие" речь может идти о любых юридических конфликтах, которые касаются осуществления прав и выполнения обязанностей участника юридического лица. Анализ содержания абзаца 1 статьи 225.1 подводит к выводу о том, что в целом его лингвистическое решение вряд ли может быть признано удачным. Помимо сложностей в выявлении логических связей и восприятии самой структуры текста, в числе его недостатков нельзя не отметить присутствие общих понятий (юридических терминов), которые нуждаются в уточнении. Так, при буквальном толковании используемого в тексте статьи 225.1 термина "коммерческие организации" приходится признать, что к числу корпоративных споров могут быть отнесены конфликты по поводу создания и деятельности унитарных предприятий, не являющихся организациями корпоративного типа. Необходимость ограничительного толкования понятия "коммерческие организации" для целей применения статьи 225.1 АПК РФ в значительной степени подтверждается содержанием перечня дел, приведенного далее в пунктах 1 - 9 данной статьи Кодекса. Описание различных категорий спорных правоотношений позволяет прийти к выводу, что все они так или иначе обусловлены реальным или потенциальным <3> конфликтом интересов лиц, который возникает или может возникнуть по поводу их объединения в организационно-правовой форме юридического лица для совместного достижения экономических и иных общих целей. -------------------------------- <3> Говоря о потенциальном конфликте, мы имеем в виду как случаи вовлечения в конфликт новых участников, так и трансформацию длящегося конфликта, усложнение его предметного содержания. Например, корпоративный спор, сопровождающийся требованиями гражданско-правового характера, может возникнуть в результате развития предшествовавшего ему (тоже корпоративного) спора, осложненного публично-правовыми элементами.

3. Отдельные виды корпоративных споров

По отношению к абзацу 1 статьи 225.1 следующий далее перечень в целом носит вторичный, вспомогательный характер. Большинство перечисленных в нем дел только иллюстрирует описание корпоративных споров, которое приведено в начале статьи 225.1 АПК РФ. И лишь некоторые положения из этого перечня имеют самостоятельное регулятивное значение, поскольку обозначенные ими виды дел не укладываются в общее определение корпоративных споров, которое закреплено в абзаце 1 статьи 225.1 АПК РФ. Прежде всего это споры с участием государственных органов, должностных лиц и иных субъектов, осуществляющих публично-правовые функции: - споры, связанные с эмиссией ценных бумаг, в том числе с оспариванием ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц, решений органов управления эмитента, с оспариванием сделок, совершенных в процессе размещения эмиссионных ценных бумаг, отчетов (уведомлений) об итогах выпуска (дополнительного выпуска) эмиссионных ценных бумаг (пункт 5); - споры, вытекающие из деятельности держателей реестра владельцев ценных бумаг, связанной с учетом прав на акции и иные ценные бумаги, с осуществлением держателем реестра владельцев ценных бумаг иных прав и обязанностей, предусмотренных федеральным законом в связи с размещением и (или) обращением ценных бумаг (пункт 6); - споры, вытекающие из деятельности нотариусов по удостоверению сделок с долями в уставном капитале обществ с ограниченной ответственностью (пункт 9). Перечень, охватываемый пунктами 1 - 9, является открытым, и это однозначно демонстрируется словесным оборотом "в том числе", предваряющим перечисление разновидностей дел, которые относятся к категории корпоративных споров. Учитывая иллюстративный, вспомогательный характер данного перечня, не следует переоценивать и его значимость для решения вопросов о подведомственности конкретных дел. Раскрывая понятие корпоративных споров в абзаце 1 статьи 225.1 АПК РФ, законодатель не использовал такого критерия, как субъектный состав спорных правоотношений; о правовом статусе их участников мы можем судить лишь косвенным образом на основе общего содержания правоотношений, обозначенных в абзаце 1. Анализируя эти приемы описания корпоративных споров применительно к вопросам разграничения компетенции арбитражных судов и судов общей юрисдикции, следует признать, что они полностью соответствуют базовой составляющей правила о специальной подведомственности юридических дел арбитражным судам: согласно части 2 статьи 33 Кодекса такие дела рассматриваются арбитражным судом независимо от того, являются ли участниками правоотношений, из которых возникли спор или требование, юридические лица, индивидуальные предприниматели или иные организации и граждане. Поэтому указание на субъектный состав спорных правоотношений, которое можно встретить в примерном перечне дел, объединяемом пунктами 1 - 9 статьи 225.1 АПК РФ, в основном призвано лишь уточнить правовую природу и содержание спора. И только в нескольких случаях характеристика субъектов спорных правоотношений предопределяет возможность отнесения конкретных дел к категории корпоративных споров. Речь идет о делах с участием нотариусов (пункт 9), а также государственных органов, органов местного самоуправления, должностных лиц (пункт 5) и профессиональных участников рынка ценных бумаг в связи с осуществлением ими функций, указанных в пункте 6. Но во всех этих случаях конкретизация правового статуса участников спора не влияет на их подведомственность. Исключение составляет пункт 2 статьи 225.1, причем как раз в той части, где устанавливается исключение некоторых дел из категории корпоративных споров. Общее правило, сформулированное в пункте 2, относит к корпоративным спорам дела, связанные с принадлежностью акций, долей в уставном (складочном) капитале хозяйственных обществ и товариществ, паев членов кооперативов, установлением их обременений и реализацией вытекающих из них прав, но при этом сделана оговорка: "За исключением споров, вытекающих из деятельности депозитариев, связанной с учетом прав на акции и иные ценные бумаги, споров, возникающих в связи с разделом наследственного имущества или разделом общего имущества супругов, включающего в себя акции, доли в уставном (складочном) капитале хозяйственных обществ и товариществ, паи членов кооперативов". Первая категория дел - споры, связанные с деятельностью депозитариев, - подведомственны арбитражным судам в соответствии с пунктом 4 части 1 статьи 33 АПК РФ. Что касается споров о разделе наследственного имущества или имущества супругов, то они не подпадают под действие норм о специальной подведомственности и относятся к ведению судов общей юрисдикции. В связи с этим следует обратить внимание на то, что наличие вступившего в законную силу решения о присуждении акций или долей в капитале, а также пая в кооперативе не является достаточным условием для возникновения статуса участников коммерческих организаций корпоративного типа. Так, в соответствии с частью 4 статьи 111 ГК РФ в случае смерти члена производственного кооператива его наследники могут быть приняты в члены кооператива, если иное не предусмотрено его уставом. Уставом общества с ограниченной ответственностью может быть предусмотрено, что переход доли в уставном капитале к наследникам граждан, являвшихся участниками общества, допускаются только с согласия остальных участников общества (часть 6 статьи 93 ГК РФ). А для лиц, приобретающих статус участника акционерного общества, необходимым (завершающим) элементом юридического состава является внесение соответствующих записей в реестр акционеров. Если членство или иная форма участия лица в коммерческой организации обусловлены решением других участников и по этому поводу возникает конфликт, то его с полным основанием можно отнести к категории корпоративных споров. В подобных случаях механизм юридической защиты прав граждан может включать в себя последовательное обращение в суд общей юрисдикции, а затем - в арбитражный суд. Впрочем, нельзя исключать и таких ситуаций, когда само развитие конфликта и сопутствующие ему обстоятельства будут стимулировать заинтересованное лицо к обращению в суд общей юрисдикции с исковым заявлением, в котором соединены оба требования. Полагаем, что в подобных случаях их разделение абсолютно допустимо и у суда будут основания для применения нормы абзаца 2 части 4 статьи 22 ГПК РФ, т. е. для вынесения определения о принятии требований, подведомственных суду общей юрисдикции, и об отказе в принятии требований, подведомственных арбитражному суду (тем более что разрешение имущественных споров между наследниками или бывшими супругами и признание за ними права собственности на пай или долю в уставном капитале послужит предпосылкой для рассмотрения корпоративного спора по поводу участия в юридическом лице или по поводу внесения записи в реестр акционеров). Исключая из числа корпоративных споров юридические конфликты, связанные с разделом наследственного имущества или общего имущества супругов, законодатель довольно четко обозначил их предметное содержание, употребив термин "раздел имущества". Для такого рода притязаний характерно следующее: выдвижение участниками конфликта исковых требований или возражений на иск сопровождается использованием обеими сторонами общих (сходных) юридических оснований своей позиции по делу. В одном случае они имеют отношение к возникновению у каждой из сторон права наследования, а в другом - связаны с правами каждого из супругов на совместно нажитое в период брака имущество. Однако практика арбитражных судов дает примеры расширительного толкования термина "раздел имущества" применительно к наследственным спорам. В связи с рассмотрением в Арбитражном суде г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области иска гражданина М. о признании права собственности на долю в обществе с ограниченной ответственностью, которая была приобретена истцом в порядке наследования, один из ответчиков (участник общества) предъявил встречный иск о признании недействительными завещания и свиде тельства о праве на наследство. Решением от 27.12.2010 по делу N А56-10760/2007 иск гражданина М. был удовлетворен, производство по встречному требованию прекращено в связи с тем, что встречный иск не отвечал критериям корпоративного спора, отнесенного АПК РФ к специальной подведомственности арбитражных судов. Вышестоящие суды согласились с этим выводом. Постановлениями Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.04.2011 и Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 03.08.2011 решение суда первой инстанции оставлено без изменения. Хотя встречный иск в данном случае не укладывается в понятие спора о разделе наследственного имущества, ту позицию, которую последовательно продемонстрировали суды различных инстанций, следует признать правильной. Предъявляя встречный иск, ответчик оспаривал само основание наследования, т. е. завещание как распорядительный акт, затрагивающий сферу межличностных отношений. Завещание может повлечь весьма существенные экономические последствия как для наследников, так и для иных лиц, но спор о недействительности завещания, т. е. оспаривание волеизъявления умершего, невозможно отнести к числу экономических споров в контексте статьей 1 и 28 АПК РФ. Применяя понятие "спор о разделе общего имущества супругов" в качестве критерия для исключения данных споров из числа корпоративных, в ряде случаев необходимо детально анализировать структуру иска. В связи с расторжением брака и предъявлением иска о разделе общего имущества супругов гражданка К. выяснила, что супруг без ее согласия распорядился долей в уставном капитале акционерного общества закрытого типа, передав ее другим лицам. Она обратилась в Арбитражный суд г. Москвы с иском о признании недействительными сделок по отчуждению имущества, относившегося к совместной собственности супругов. Определением Арбитражного суда города Москвы от 22.03.2010 производство по делу N А40-177239/09-104-922 было прекращено в связи с неподведомственностью. Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.06.2010 данное Определение оставлено без изменения. Федеральный арбитражный суд Московского округа отменил указанные выше судебные акты. В своем Постановлении от 06.09.2010 суд указал: "Учитывая, что в настоящем деле фактически оспариваются сделки по отчуждению долей, так как истец просит восстановить его нарушенное право владения спорной долей, суд кассационной инстанции приходит к выводу, что судами первой и апелляционной инстанции неправильно применены нормы процессуального права, поскольку данный спор относится к исключительной подведомственности арбитражным судам". Соглашаясь с позицией суда кассационной инстанции, можно добавить, что по своему предметному содержанию иск о признании недействительными сделок не входит в категорию споров о разделе общего имущества супругов, поскольку истица не требовала признания за ней права собственности на долю в уставном капитале. Ее иск был направлен на создание необходимых юридических предпосылок для эффективной защиты имущественных прав при рассмотрении в суде общей юрисдикции спора о разделе совместно нажитого в браке имущества. К числу корпоративных споров отнесены дела по искам учредителей, участников, членов юридического лица о возмещении убытков, причиненных юридическому лицу, признании недействительными сделок, совершенных юридическим лицом, и (или) применении последствий недействительности таких сделок (пункт 3 статьи 225.1). Данная норма снимает возникавшие ранее вопросы о подведомственности споров о взыскании убытков с граждан, осуществляющих функции единоличного исполнительного органа. В ряде случаев арбитражные суды прекращали производство по такого рода делам, полагая, что они относятся к компетенции судов общей юрисдикции. В связи со специальным уточнением в пункте 3 правового положения истцов может возникнуть вопрос: относятся ли к категории корпоративных споров указанные выше иски, если они предъявляются лицами, утратившими статус участника (члена) юридического лица? Аналогичный вопрос можно было бы задать в отношении таких же споров, но по искам лиц, которые по установленным законом основаниям претендуют на участие (членство) в юридическом лице, однако на момент предъявления иска не приобрели статуса участника. Если исходить из буквального толкования пункта 3 статьи 225.1 (в единстве с положениями абзаца 1 данной статьи), то на указанный выше вопрос можно было бы ответить отрицательно. В таком случае мы должны были бы прийти к выводу о подведомственности такого рода дел судам общей юрисдикции в тех случаях, когда истцами становятся граждане (не являющиеся индивидуальными предпринимателями). Однако результат рассмотрения дела, возбужденного в защиту прав и интересов юридического лица гражданином, который не является его участником, заранее известен. Даже если рассмотрение подобного дела будет приостановлено в соответствии со статьей 215 ГПК РФ до вынесения арбитражным судом решения по спору о прекращении участия (членства) гражданина в юридическом лице, то в случае вступления в законную силу решения арбитражного суда об удовлетворении заявленных требований, возбужденное по инициативе гражданина дело о возмещении убытков, причиненных юридическому лицу, или о признании недействительными сделок, совершенных юридическим лицом, и (или) применении последствий недействительности таких сделок, подлежит прекращению как неподведомственное суду общей юрисдикции. Таким образом, необходимо прийти к выводу, что формально-логический подход к толкованию пункта 3 статьи 225.1 АПК РФ был бы неуместен в тех случаях, когда само обращение гражданина в суд обусловлено корпоративным конфликтом, который предположительно может затрагивать интересы истца, связанные с его участием в юридическом лице (имевшим место ранее) или с притязаниями на участие в юридическом лице. То обстоятельство, что истец не обладает подобным статусом, может свидетельствовать лишь об отсутствии права на удовлетворение иска, но не меняет правовой природы самого конфликта. Более удачный прием при описании правового положения участников юридического конфликта демонстрирует пункт 4 статьи 225.1 АПК РФ. Он относит к корпоративным спорам гражданско-правовые дела с участием лиц, входящих или входивших в состав органов управления и органов контроля юридического лица, и самим юридическим лицом, возникающие в связи с осуществлением, прекращением, приостановлением полномочий указанных лиц. В данном случае указание на действующий или действовавший ранее статус лиц (вхождение в состав органов управления или контроля, замещение должности единоличного исполнительного органа), противостоящих в споре юридическому лицу, использован в тексте правовой нормы для уточнения характеристики стороны корпоративного спора. Если спор между указанными субъектами не вытекает из гражданско-правовых отношений, а является трудовым, то он подведомствен суду общей юрисдикции. Особого внимания заслуживает такая разновидность корпоративных споров как дела, вытекающие из деятельности нотариусов по удостоверению сделок с долями в уставном капитале обществ с ограниченной ответственностью. Применительно к вопросам разграничения компетенции судов общей юрисдикции и арбитражных судов эти дела представляют интерес ввиду возможной конкуренции пункта 9 статьи 225.1 АПК РФ с нормами главы 37 ГПК РФ, регламентирующей рассмотрение судами общей юрисдикции заявлений о совершенных нотариальных действиях или об отказе в их совершении. Согласно статье 49 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате заинтересованное лицо, считающее неправильным совершенное нотариальное действие или отказ в совершении нотариального действия, вправе подать об этом жалобу в районный суд по месту нахождения государственной нотариальной конторы (нотариуса, занимающегося частной практикой); возникший между заинтересованными лицами спор о праве, основанный на совершенном нотариальном действии, рассматривается судом или арбитражным судом в порядке искового производства. Примененная в пункте 9 статьи 225.1 АПК РФ формулировка "споры, вытекающие из деятельности нотариусов" охватывает различные по своему содержанию дела, объединяемые общим признаком, который обусловлен требованиями статьи 21 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью". Данная норма регулирует переход доли или части доли участника общества в уставном капитале общества к другим участникам общества и третьим лицам. Она предусматривает, что сделка, направленная на отчуждение доли или части доли в уставном капитале общества, подлежит нотариальному удостоверению; несоблюдение нотариальной формы влечет за собой недействительность этой сделки (часть 11). Статья 21 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" также обязывает засвидетельствовать в нотариальном порядке подлинность подписи на заявлении участника общества или самого общества об отказе от использования преимущественного права покупки доли или части доли (часть 6). Федеральный закон "Об обществах с ограниченной ответственностью" конкретизирует порядок совершения нотариальных действий по удостоверению сделок, направленных на отчуждение доли или части доли в уставном капитале общества. Часть 13 статьи 21 Закона устанавливает, на основании каких документов нотариус осуществляет проверку полномочий на отчуждение доли или части доли в уставном капитале. Отсутствие такого рода документов может повлечь отказ в совершении нотариальных действий на основании статьи 48 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате. ООО "Феникс" обратилось в Арбитражный суд Свердловской области с заявлением о признании недействительным постановления нотариуса об отказе в совершении нотариального действия и обязании удостоверить договор купли-продажи доли в уставном капитале ООО "Страховое агентство "Белая Башня-Полевской", который был заключен между ООО "Феникс" и ООО "Страховой Брокер "Белая Башня". При рассмотрении данного дела было установлено, что, отказывая в совершении нотариального действия по удостоверению договора, нотариус руководствовался статьей 48 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате. В обоснование отказа нотариус указал на непредставление заявителем для удостоверения договора следующих документов: устава общества, доля в уставном капитале которого отчуждается; документа, подтверждающего полномочие лица, отчуждающего долю; справки или иного документа, подтверждающего полную оплату отчуждаемой доли в уставном капитале ООО "Страховое Агентство "Белая Башня-Полевской", а также согласия других участников ООО "Страховое Агентство "Белая Башня-Полевской" на переход прав и обязанностей участников общества. Также основанием для отказа в совершении нотариальных действий послужило истечение десятидневного срока действия выписки из ЕГРЮЛ, установленного пунктом 13 статьи 21 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью". Суды первой и апелляционной инстанции отказали в удовлетворении требований ООО "Феникс". Федеральный арбитражный суд Уральского округа Постановлением от 06.06.2011 признал правомерным отказ в совершении нотариальных действий и оставил в силе судебные акты нижестоящих судов, принятые по делу N А60-33359/2010-С8. При отказе в удостоверении такого рода сделок по основаниям, связанным с несоблюдением заинтересованными лицами общих требований, предусмотренных Основами законодательства Российской Федерации о нотариате, или специальных требований, установленных частью 13 статьи 21 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", дело об оспаривании в арбитражном суде отказа в совершении нотариальных действий практически полностью сходно с делами об отказе в совершении нотариальных действий, которые подлежат рассмотрению в судах общей юрисдикции в порядке особого производства. И основным критерием для правильного установления подведомственности в подобных ситуациях служит такой признак как предмет сделки, в нотариальном удостоверении которой заинтересованным лицам было отказано. В связи с этим может возникнуть вопрос о допустимости расширительного толкования пункта 9 статьи 225.1 АПК РФ применительно к случаям отказа нотариуса засвидетельствовать подлинность подписи на заявлении участника общества с ограниченной ответственностью или самого общества об отказе от использования преимущественного права покупки доли или части доли (часть 6 статьи 21 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью"). Данное нотариальное действие в пункте 9 статьи 225.1 АПК РФ не указано. Следовательно, по формальным признакам заявление об отказе в удостоверении подлинности подписи подлежит рассмотрению в суде общей юрисдикции по месту нахождения нотариуса. Однако этот подход идет вразрез с общей направленностью Федерального закона от 19.07.2009 N 205-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" на достижение максимально возможной концентрации в определенном звене судебной системы полномочий по рассмотрению взаимосвязанных спорных вопросов, касающихся конкретного корпоративного конфликта. Эти конфликты, как известно, могут иметь сложную многоуровневую структуру, захватывая не только множество участников, но и распространяясь на различные по содержанию и даже по своей юридической природе и тем не менее взаимосвязанные правоотношения. Очевидная взаимосвязь нотариальных действий по заверению подлинности подписи на заявлении участника общества с ограниченной ответственностью или самого общества об отказе от использования преимущественного права покупки доли или части доли и нотариальных действий по удостоверению сделок с долями в уставном капитале обществ с ограниченной ответственностью, побуждает признать целесообразность и допустимость расширительного толкования положений статьи 225.1 АПК РФ, относящих к числу корпоративных споров дела, вытекающие из деятельности нотариусов по удостоверению указанных выше сделок. В отличие от дел, связанных с отказом в совершении нотариальных действий, судебное рассмотрение требований заинтересованных лиц, оспаривающих нотариальное удостоверение сделок по отчуждению доли или части доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, вряд ли может сводиться лишь к проверке соблюдения нотариусом установленного законодательством порядка совершения нотариальных действий. Такого рода корпоративные споры в подавляющем большинстве случаев будут обусловлены развитием серьезных противоречий во взаимоотношениях участников общества с ограниченной ответственностью. И изменения, внесенные в АПК РФ в 2009 г., позволяют не прибегать к выделению из состава сложного корпоративного конфликта дел, подлежащих рассмотрению судами общей юрисдикции в рамках особого производства.

4. О некоторых практических проблемах разграничения компетенции арбитражных судов и судов общей юрисдикции

Предпринятое в 2009 году комплексное обновление норм АПК РФ, относящихся к разграничению полномочий судов общей юрисдикции и арбитражных судов, было обусловлено необходимостью исключить "пересечение" компетенции различных судов. Тем не менее анализ структуры и содержания ст. 225.1 АПК РФ не позволяет утверждать, что данная задача была эффективно решена. В значительной мере это обусловлено тем, что процессуальное законодательство опередило материальное право и закрепило нормы о рассмотрении корпоративных споров до появления более или менее стройного и цельного отражения этой юридической категории в гражданском законодательстве. Опережение проявило себя и в том, что разработчики процессуальных новелл не имели возможности опереться на четкую, лаконичную и непротиворечивую систему норм материального права, регламентирующую виды и статус юридических лиц. Эта проблема, пожалуй, особенно очевидна для правового регулирования некоммерческих организаций. Например, в проекте Концепции развития законодательства о юридических лицах, дана следующая оценка его нынешнего состояния: "Неоправданно велико количество законов, регулирующих статус некоммерческих организаций. При этом они, с одной стороны, устанавливают множество организационно-правовых форм некоммерческих организаций, в действительности не обладающих принципиальными различиями гражданско-правового характера, а с другой - пытаются противоречивым образом урегулировать общие вопросы их правового статуса" <4>. Перспективы оптимизации законодательства в этой сфере пока неясны, однако уже сейчас складывается весьма неоднозначная практика установления подведомственности споров, связанных с деятельностью некоммерческих организаций. -------------------------------- <4> Концепция развития законодательства о юридических лицах (проект) // Вестник гражданского права. 2009. N 2.

Ранее мы приводили в качестве примера Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 12.10.2010 по делу N А41-9620/10. Поскольку данное дело было возбуждено по иску гражданина, бывшего члена дачного некоммерческого партнерства, который оспаривал свое исключение, суд кассационной инстанции пришел к выводу, что спор является корпоративным и относится к подведомственности арбитражного суда. Это решение не вызвало затруднений, поскольку в абзаце 1 статьи 225.1 АПК РФ прямо указаны споры, связанные с созданием некоммерческих партнерств, управлением ими или участием в них. Однако многочисленные объединения граждан, создаваемые для содействия их членам в осуществлении деятельности в области садоводства, огородничества и ведения дачного хозяйства, могут учреждаться в различных формах: садоводческое, огородническое или дачное некоммерческое товарищество, садоводческий, огороднический или дачный потребительский кооператив, садоводческое, огородническое или дачное некоммерческое партнерство. Эти разновидности юридических лиц непосредственно упоминаются в Федеральном законе от 15.04.1998 N 66-ФЗ "О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан". Несмотря на отсутствие каких-либо принципиальных различий между такого рода корпоративными образованиями граждан, вопрос о подведомственности споров, связанных с их деятельностью, на практике может решаться по-разному. Решением Арбитражного суда Московской области по делу N А41-22410/10 удовлетворены исковые требования гражданина С. о признании недействительным решения собрания уполномоченных садового некоммерческого товарищества. Постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда решение суда первой инстанции было отменено, производство по делу прекращено в связи с неподведомственностью данного спора арбитражному суду. Постановлением от 25.03.2011 Федеральный арбитражный суд Московского округа отказал в удовлетворении кассационной жалобы истца, оставив в силе определение суда апелляционной инстанции. При этом Федеральный арбитражный суд Московского округа отметил, что суд апелляционной инстанции, "принимая во внимание положения действующего законодательства (в том числе ст. 225.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), обоснованно исходил из того, что спор по настоящему делу не подпадает под определение корпоративных споров". В постановлении кассационного суда также было указано, что он соглашается с выводом суда апелляционной инстанции о неподведомственности дела арбитражным судам, поскольку принимает во внимание "организационно-правовую форму ответчика (садоводческое некоммерческое товарищество)". В ходе кассационного производства по аналогичному делу, связанному с оспариванием решения общего собрания некоммерческого садоводческого товарищества, Федеральный арбитражный суд Московского округа счел допустимым его рассмотрение в арбитражном суде. Садовое некоммерческое товарищество (СНТ) "Ветеран-2" предъявило иск к гражданам С., О., Г., Ю., П., а также к СНТ "Ветеран-2А" о признании недействительными решений общего собрания СНТ "Ветеран-2", связанных с реорганизацией данного юридического лица (путем выделения из него СНТ "Ветеран-2А"). Решением Арбитражного суда Московской области по делу N А41-27571/10, оставленным без изменения Постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда, в удовлетворении исковых требований было отказано. Не согласившись с принятыми по данному делу судебными актами, истец обратился в Федеральный арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой указал, что спор был рассмотрен судами первой и апелляционной инстанции с нарушением подведомственности, и это является основанием для отмены судебных актов и для прекращения производства по делу на основании положений пункта 1 части 1 статьи 150 АПК РФ. Федеральный арбитражный суд Московского округа отказал в удовлетворении кассационной жалобы и оставил в силе акты нижестоящих судов. В Постановлении от 24.08.2011 суд кассационной инстанции обосновал свою позицию следующим образом: "Довод кассационной жалобы о неподведомственности настоящего спора арбитражному суду, ввиду характера спорного правоотношения и субъектного состава... не может служить основанием для отмены обжалуемых судебных актов по следующим основаниям. Согласно статье 1 Федерального закона от 15.04.1998 N 66-ФЗ "О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан" садоводческое некоммерческое объединение граждан - некоммерческая организация, учрежденная гражданами на добровольных началах для содействия ее членам в решении общих социально-хозяйственных задач ведения садоводства, огородничества и дачного хозяйства. Данные некоммерческие объединения могут создаваться в формах некоммерческого товарищества, потребительского кооператива или некоммерческого партнерства. В соответствии с положениями норм Федерального закона от 15.04.1998 N 66-ФЗ "О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан" садоводческие некоммерческие объединения имеют одинаковый правовой статус. При этом наличие в статье 225.1 АПК РФ прямого указания на некоммерческое партнерство и отсутствие такового в отношении некоммерческого товарищества и потребительского кооператива, свидетельствует о наличии в процессуальном законодательстве правовой неопределенности в отношении подведомственности споров, связанных с созданием, реорганизацией и ликвидацией некоммерческих товариществ и потребительских кооперативов. Вместе с тем статьей 46 Конституции Российской Федерации установлено право каждого на судебную защиту без конкретизации суда, который должен такую защиту предоставить, то есть субъективное право на судебную защиту согласно указанной статье Конституции РФ является единым и неделимым. Поэтому отказ от рассмотрения заявленного иска по причине его неподведомственности конкретному судебному органу может рассматриваться как отказ в доступе к судебной защите нарушенных прав и нарушением основополагающего принципа права о запрете отказа в правосудии. Кроме того, одним из главных законоположений организации судебной системы в Российской Федерации является утверждение принципа единства этой системы, который содержится в статьях 10, 11, 118 Конституции Российской Федерации и статьи 3 Федерального конституционного закона от 31.12.1996 N 1-ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации". При этом из указанного принципа следует, что уже начатое дело в одной из ветвей единой судебной системы не должно прекращаться, когда отсутствует законодательно установленная возможность передать дело в другую ветвь единой судебной системы. Кассационная коллегия также признает, что при вышеуказанных обстоятельствах прекращение производства по делу в связи с неподведомственностью спора арбитражному суду, на чем настаивает заявитель кассационной жалобы, привело бы к нарушению не только статьи 46 Конституции Российской Федерации, но и положений статей 6 и 13 Европейской конвенции "О защите прав человека и основных свобод". Аналогичный подход (со ссылкой на пункт 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также на статью 46 Конституции РФ) продемонстрировала и судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ при рассмотрении надзорной жалобы по делу о признании недействительными сделок, опосредовавших передачу акций российского акционерного общества в уставный капитал иностранного юридического лица. Истец, гражданин К., сначала обратился в Арбитражный суд г. Москвы, который Определением от 26.11.2009 прекратил производство по делу в связи с неподведомственностью. Далее гражданин К. обратился с теми же требованиями в суд общей юрисдикции, рассмотревший дело по существу. Однако решение суда первой инстанции было отменено судебной коллегией по гражданским делам Московского городского суда, который пришел к выводу, что истец был не вправе предъявлять в суде общей юрисдикции исковые требования, подлежащие рассмотрению в арбитражном суде. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ согласилась с выводом о неподведомственности дела судам общей юрисдикции, однако в своем Определении от 07.06.2011 по делу N 5-В11-30 признала незаконным отказ в судебной защите, отметив, что суд кассационной инстанции без выяснения вопроса о том, имеется ли у гражданина возможность рассмотрения заявленных им требований арбитражным судом, был не вправе прекращать производство по делу, поскольку это преграждало истцу доступ к правосудию и привело к нарушению его конституционных прав. Приведенные выше примеры, когда суды общей и арбитражной юрисдикции, руководствуясь нормами международного права и Конституции РФ, совершают своеобразный "обмен полномочиями", наглядно демонстрируют, что в подобного рода ситуациях, когда подведомственность дела неочевидна, сама возможность рассмотрения конкретного спора в судах общей или арбитражной юрисдикции зависит от субъективных факторов. Например, от того, какой выбор первоначально сделает истец, т. е. в какой суд он обратится, от наличия или отсутствия у сторон заинтересованности в обжаловании решения по делу по мотивам неподведомственности и т. д. и т. п. Учитывая многогранность и сложность закрепленного в нормах АПК РФ понятия "корпоративные споры", а также многообразие самих корпоративных конфликтов, возникающих в реальной жизни, можно с высокой долей вероятности предположить, что подобные проблемы в дальнейшем будут только умножаться. Вряд ли стоит рассчитывать на то, что высшие органы судебной власти смогут оперативно выявлять их и столь же оперативно реагировать на них посредством дачи руководящих разъяснений. И это заставляет задумываться о перспективах разработки дополнительных механизмов урегулирования спорных вопросов, связанных с разграничением компетенции судов общей и арбитражной юрисдикции. Проблемы, возникающие в ходе практического применения сложных по структуре и неоднозначных по содержанию положений статьи 225.1 АПК РФ, усугубляются и тем, что нормы о судебной защите прав участников (членов) различных организаций могут содержаться в других законах, положения которых не всегда согласуются с правилами специальной подведомственности корпоративных споров, введенными Федеральным законом от 19.07.2009 N 205-ФЗ. Приведенный ниже пример демонстрирует, насколько нелегко бывает определить подведомственность спора в условиях отсутствия четких критериев для признания конкретного дела корпоративным спором, а также при наличии нескольких источников регулирования, в которых прямо или косвенно затронуты вопросы подведомственности. Граждане А., Ш. и М. (далее - заявители) обратились в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением к Некоммерческому партнерству саморегулируемая организация "Национальная коллегия специалистов-оценщиков" о признании недействительным решения Дисциплинарного комитета об объявлении заявителям предупреждения (в качестве дисциплинарного взыскания). Определением Арбитражного суда города Москвы от 14.03.2011, оставленным без изменения Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.05.2011, производство по делу прекращено по основаниям, предусмотренным пунктом 1 части 1 статьи 150 АПК РФ, т. е. в связи неподведомственностью дела арбитражным судам. При этом суд апелляционной инстанции отметил, что данный спор не является трудовым, поскольку заявители не состоят в трудовых отношениях с саморегулируемой организацией оценщиков, но вместе с тем дело об оспаривании решения о дисциплинарном взыскании, наложенном на заявителей, не подпадает ни под одну из категорий споров, упомянутых в статье 225.1 АПК РФ. Постановлением Федерального арбитражного суда Московского округа от 19.07.2011 по делу N А40-8921/11-153-99 указанные выше судебные акты были отменены с направлением дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции. В ходе рассмотрения данного дела суды различных инстанций анализировали взаимосвязанные положения Федеральных законов "О саморегулируемых организациях" и "Об оценочной деятельности", касающиеся судебного обжалования решений органов управления саморегулируемых организаций. В соответствии с указанными выше законодательными актами дисциплинарные комитеты саморегулируемых организаций оценщиков вправе самостоятельно налагать на членов данных организаций такие взыскания, как, например, вынесение предупреждения, вынесение предписания об устранении выявленных в их деятельности нарушений, наложение штрафа. Наряду с этим в качестве отдельного взыскания предусмотрено принятие дисциплинарным комитетом рекомендации об исключении из членов саморегулируемой организации оценщиков; такая рекомендация подлежит рассмотрению и утверждению коллегиальным органом управления саморегулируемой организации оценщиков. Согласно статье 24.4 Федерального закона "Об оценочной деятельности" решение коллегиального органа управления саморегулируемой организации оценщиков об утверждении рекомендации дисциплинарного комитета об исключении лица из членов саморегулируемой организации оценщиков может быть обжаловано в арбитражный суд. Это положение полностью соответствует нормам АПК РФ о подведомственности корпоративных споров, поскольку в данном случае решение коллегиального органа саморегулируемой организации относится к спорам, связанным с участием в юридическом лице (даже при ограничительном толковании этого понятия). Оспаривание решения дисциплинарной комиссии об объявлении членам саморегулируемой организации предупреждения не отвечает указанному выше специальному признаку. И суд апелляционной инстанции, обосновывая вывод о правомерности прекращения производства, указал, что законодатель предусмотрел судебное обжалование таких решений без отнесения данных дел к подведомственности арбитражного суда. Однако это был не единственный аргумент в пользу вывода о неподведомственности. Заявители полагали, что спорные вопросы привлечения членов саморегулируемой организации к дисциплинарной ответственности относятся к корпоративным спорам по поводу участия в юридическом лице. Суд апелляционной инстанции признал этот довод ошибочным, указав следующее: "...понятие участия в организации предполагает предоставление ее членам определенных прав и возложение на них определенных обязанностей и, соответственно, арбитражному суду могут быть подведомственны споры, связанные с реализацией указанных прав членами саморегулируемой организации и исполнением ими своих обязанностей. Вопросы же дисциплинарной ответственности членом саморегулируемой организации являются самостоятельным видом правоотношений и не подпадают под понятие участия в этой организации". Суд также отверг доводы об экономическом характере спора, которые заявители аргументировали тем, что оценка представляет собой экономическую деятельность. Не соглашаясь с этим, суд апелляционной инстанции указал, что заявители являлись сотрудниками юридических лиц, которые выступали сторонами в договорах на проведение оценки, и дисциплинарное взыскание было наложено на заявителей в связи с ненадлежащим выполнением ими своих профессиональных обязанностей. Наконец, апелляционный суд сослался на статью 29 АПК РФ, согласно которой арбитражные суды рассматривают возникающие из административных и иных публичных правоотношений экономические споры и иные дела, связанные с осуществлением организациями и гражданами предпринимательской и иной экономической деятельности, в том числе об оспаривании ненормативных правовых актов органов государственной власти, должностных лиц и т. д. Суд апелляционной инстанции исходил из того, что решение дисциплинарной комиссии саморегулируемой организации не относится к указанной категории ненормативных правовых актов, подлежащих оспариванию в арбитражных судах. Подвергая критическому анализу многочисленные аргументы апелляционного суда, суд кассационной инстанции, во-первых, пришел к выводу, что данный спор носит экономический характер, и указал, что экономическая деятельность представляет собой создание как товаров, так и услуг, "в том числе проведение оценочной деятельности, направленной на установление оценки рыночной, кадастровой или иной стоимости объектов". Во-вторых, в постановлении суда кассационной инстанции отмечено, что в соответствии со статьей 29 АПК РФ арбитражные суды рассматривают дела об оспаривании "решений и действий не только государственных органов, но и иных органов и организаций, наделенных федеральным законом отдельными публичными полномочиями". Полномочия такого рода могут быть реализованы саморегулируемыми организации в случаях применения к своим членам мер дисциплинарного взыскания, поскольку саморегулирование изначально предполагает делегирование объединениям субъектов предпринимательской или профессиональной деятельности некоторых публично-правовых функций, в том числе контрольных. Однако в Постановлении Федерального арбитражного суда Московского округа не было дано никакой оценки доводам заявителей о корпоративной природе спорных правоотношений. И можно с высокой долей вероятности предположить, что сложность и неоднозначность содержания статьи 225.1 АПК РФ не позволили кассационному суду с уверенностью отрицать аргументы заявителей или, напротив, явно выразить свое несогласие с позицией нижестоящего суда и признать неверным ограничительное толкование предмета споров, связанных с участием в юридическом лице. Анализируя содержание статьи 225.1 АПК РФ в системной связи с другими нормами процессуального законодательства, регулирующими разграничение компетенции судов общей и арбитражной юрисдикции, можно с сожалением отметить, что по-прежнему нет полной ясности в вопросе о подведомственности дел, касающихся управления юридическим лицом и осложненных при этом наличием трудовых правоотношений. Пункт 4 статьи 225.1 АПК РФ относит к числу корпоративных споры, связанные с назначением или избранием, прекращением, приостановлением полномочий и ответственностью лиц, входящих или входивших в состав органов управления и органов контроля юридического лица, а также споры, возникающие из гражданских правоотношений, между указанными лицами и юридическим лицом в связи с осуществлением, прекращением, приостановлением полномочий указанных лиц. Особый акцент на гражданско-правовую природу спорных правоотношений подчеркивает, что собственно трудовые споры в эту категорию дел не входят. Однако корпоративные конфликты, обозначенные в пункте 4 статьи 225.1 АПК РФ, могут носить комплексный характер, когда разрешение спорных ситуаций, относящихся к сфере регулирования гражданского и трудового права, находится в тесной взаимосвязи. Как отмечается в литературе, "при разрешении индивидуальных трудовых споров судами общей юрисдикции не может оцениваться правомерность решений о назначении или избрании, прекращении, приостановлении полномочий указанных лиц... Следовательно, требование о восстановлении на работе... может быть удовлетворено судом общей юрисдикции в том случае, если имеется вступившее в законную силу решение арбитражного суда, которым решение о прекращении полномочий заявителя признано недействительным... В ином случае при разрешении трудового спора суд общей юрисдикции должен исходить из того, что соответствующее решение, не будучи оспоренным, считается правомерным" <5>. -------------------------------- <5> Приходько И. А., Бондаренко А. В., Столяренко В. М. Комментарий к изменениям, внесенным в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации Федеральным законом от 19 июля 2009 г. N 205-ФЗ. Москва, 2010. С. 29.

Однако подобный подход вряд ли применим в тех особых случаях, когда закон прямо предусматривает, что последствием конкретных нарушений, допущенных в ходе принятия коллегиальным органом решения, является его недействительность. Речь идет, в частности, о нормах, включенных Федеральным законом N 205-ФЗ от 19.07.2009 в Законы "Об акционерных обществах", "Об обществах с ограниченной ответственностью", "О производственной кооперации", "О сельскохозяйственной кооперации" и устанавливающих перечень конкретных нарушений процедуры принятия коллегиальными органами юридических лиц решений, которые автоматически влекут за собой недействительность самих решений (независимо от обжалования их в судебном порядке). Например, часть 10 статьи 49 Федерального закона "Об акционерных обществах" в новой редакции предусматривает следующее: "Решения общего собрания акционеров, принятые по вопросам, не включенным в повестку дня общего собрания акционеров (за исключением случая, если в нем приняли участие все акционеры общества), либо с нарушением компетенции общего собрания акционеров, при отсутствии кворума для проведения общего собрания акционеров или без необходимого для принятия решения большинства голосов акционеров, не имеют силы независимо от обжалования их в судебном порядке". В подобных случаях суд общей юрисдикции обязан самостоятельно дать оценку правомерности решения коллегиального органа юридического лица, если в основание исковых требований гражданина о защите трудовых прав положены доводы о нарушениях, прямо перечисленных в упомянутых выше Законах. Если же доводы о неправомерности решений коллегиальных органов юридического лица не связаны с констатацией нарушений, которые прямо упомянуты в Законах "Об акционерных обществах" (часть 10 статьи 49, часть 8 статьи 68), "Об обществах с ограниченной ответственностью" (часть 6 статьи 43), "О производственной кооперации" (часть 7 статьи 17.1), "О сельскохозяйственной кооперации" (часть 7 статьи 30.1), суд общей юрисдикции не вправе рассматривать вопрос о недействительности этих решений. Следовательно, лица, чьи трудовые права нарушены данными решениями, будут вынуждены предварительно добиться признания их недействительными в арбитражном суде и лишь затем предъявлять в суд общей юрисдикции требования, вытекающие из трудовых правоотношений. Такое усложнение судебной защиты трудовых прав, разумеется, не может не снизить ее эффективность. Если иск соединяет в себе разнородные требования, которые могут быть разделены, суд общей юрисдикции на основании части 4 статьи 22 ГПК РФ отказывает в принятии требований, рассмотрение которых закон относит к ведению арбитражных судов. Однако часть 4 статьи 22 Кодекса допускает также совместное рассмотрение взаимосвязанных требований, если их разделение невозможно. Независимо от того, как складывается, или будет складываться в дальнейшем практика применения статьи 22 ГПК РФ, использованное в ней понятие "невозможность" остается оценочной категорией и оставляет простор для судейского усмотрения. Но само по себе разделение требований предполагает их множественность, т. е. наличие нескольких требований, явно выраженных в исковом заявлении и относящихся к предмету иска. Например, при увольнении по решению общего собрания хозяйственного общества лица, осуществлявшего функции единоличного исполнительного органа, истец может одновременно заявить два требования: о признании данного решения недействительным (в связи с нарушениями гражданско-правового характера) и о восстановлении на работе. Вместе с тем действующее законодательство не содержит норм, которые препятствовали бы заинтересованному лицу структурировать свои притязания по собственному усмотрению. Поэтому в рассматриваемом случае предмет иска может быть ограничен лишь требованием о восстановлении на работе, а доводы о недействительности решения общего собрания будут положены в основание иска. Может ли суд общей юрисдикции отказать в принятии такого искового заявления? Полагаем, что на этот вопрос следует ответить отрицательно, несмотря на неоднородный характер самих спорных правоотношений. Однако если судья будет точно следовать нормам о разграничении подведомственности, то, признавая за истцом право на обращение в суд общей юрисдикции, он может прийти к выводу, что истец не имеет права на удовлетворение иска о восстановлении на работе, поскольку обстоятельства, положенные в основание его требований, не устанавливались и не получили соответствующей правовой квалификации компетентным судом. Это будет означать необходимость прохождения длительной многоэтапной процедуры и существенно осложнит положение истца.

Заключение

Изменения, внесенные в АПК РФ Федеральным законом от 19.07.2009 N 205-ФЗ, демонстрируют общую положительную динамику развития института подведомственности. Однако введение в процессуальный кодекс категории "корпоративные споры" в условиях, когда гражданское законодательство не позволяет однозначно определить содержание самих корпоративных правоотношений, порождает новые проблемы в сфере правоприменительной деятельности. Но, коль скоро законодатель уже пошел по пути обособления понятия корпоративных споров применительно к процессуальным правоотношениям и разграничению подведомственности, было бы неправильным отказываться от возможности скорректировать действующие процессуально-правовые нормы, откладывая на будущее решение проблем, с которыми сталкиваются и будут сталкиваться в дальнейшем суды в своей практической деятельности. Нормы, относящиеся к институту подведомственности, должны содержать предельно точную информацию о суде или ином органе, который осуществляет защиту прав и законных интересов участников различных правоотношений. Это является залогом эффективной реализации принципа правовой определенности. Поэтому приоритетной задачей следует считать совершенствование нормативно-правового регулирования в сфере разграничения компетенции судов (а равно иных государственных органов), на которые возложены функции защиты и восстановления нарушенных прав. Однако эта стратегическая задача не исключает необходимости своевременно выявлять проблемы, связанные с толкованием и применением норм о подведомственности, и по возможности корректировать практику путем дачи руководящих разъяснений высшими органами судебной власти. Как было показано выше, новеллы, появившиеся в АПК РФ в результате принятия Федерального закона от 19.07.2009 N 205-ФЗ, не позволяют полностью исключить "пересечение" компетенции судов общей и арбитражной юрисдикции. Многие проблемы такого рода можно было бы преодолеть путем совершенствования юридической техники, например, пересмотреть неудачные формулировки отдельных норм АПК РФ, осуществить ревизию иных законодательных источников регулирования подведомственности и привести содержащиеся в них нормы в соответствие с положениями процессуальных кодексов. Однако гораздо труднее найти оптимальный подход к решению вопроса о подведомственности смешанных споров, в частности дел, в основе которых лежат и трудовые, и гражданско-правовые конфликты, и существует тесная взаимная связь между ними. Для того чтобы разом покончить с этими проблемами законодателю пришлось бы сделать выбор между судами общей юрисдикции и арбитражными судами. Но подобное волевое решение вряд ли можно признать приемлемым, поскольку оно сломало бы устоявшуюся и обусловленную объективными причинами систему разграничения функций различных судов. Если же исходить из данности и реалистично оценивать сложившееся соотношение полномочий судов общей и арбитражной юрисдикции, то следовало бы сосредоточить усилия на минимизации тех негативных последствий, которые могут быть обусловлены вынужденным вторжением судов общей юрисдикции в сферу компетенции арбитражных судов. Одним из перспективных направлений совершенствования гражданско-процессуального законодательства могла бы стать разработка системы норм, сближающих отдельные условия рассмотрения корпоративных споров по правилам АПК РФ и условия рассмотрения спорных вопросов, вытекающих из корпоративных правоотношений, судами общей юрисдикции, если эти вопросы неотделимы от исковых требований по подведомственным им делам. Речь идет, разумеется, не о механистическом заимствовании норм главы 28.1 АПК РФ, а о поиске наиболее приемлемых путей сближения правил осуществления судопроизводства с учетом ключевых задач, стоявших перед законодателем в ходе принятия Федерального закона от 19.07.2009 N 205-ФЗ, - свести к минимуму факторы, создающие предпосылки для принятия конкурирующих судебных актов, и обеспечить для участников корпоративных конфликтов своевременное получение информации о рассмотрении дел, решения по которым могут оказать влияние на их права и охраняемые законом интересы.